Амариллис - Shinmaya

— Поооооотер!!! — отчаянно простонал Драко, еще сильнее вжавшись в шелковую подушку. — Почему? Почему я люблю его? Будь ты проклят, Поттер…

В его голосе были, искренние переживания, настоящая боль и, кажется, сильные чувства… Гарри изо всех сил сдерживал себя, чтобы не дотронуться до светлых прядей, разметавшихся по постели, не коснуться алых губ, прокушенных до крови, не слизнуть алую струйку, сбегавшую по подбородку…

«Нет, Гарри!!!»

Он опустился на пол рядом с кроватью Малфоя, чувствуя, что скоро потеряет над собой контроль. Драко… такой красивый… такой желанный… он сейчас рядом и зовет его… Стоит только протянуть руку… Почему бы и нет?

«Что это? Выходит, я тоже влюблен в этого слизеринского зазнайку?»

Гарри изо всех сил пытался убедить себя в обратном. Нет, нет и еще раз нет! Он не может… Не может… Не должен ХОТЕТЬ любить Драко…

— Черт, Поттер! — громко воскликнул Драко. — Я тебя ненавижу, но ты будешь моим!!! Или я не Малфой!

От этих слов что-то пролилось в груди Гарри и кипятком пробежало по венам до кончиков пальцев. Он почувствовал, как загорелись щеки.

«Малфой… Не надо… Зачем ты так говоришь? Это жестоко…»

Да, слизеринец был жестоким. Разве только что не подтвердился с Эдрианом Пьюси тот факт, что Малфой — всего лишь злобный кусок драконьего дерьма? Но почему же это больше не волнует Гарри? Почему он так счастлив узнать, что Драко ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любит его?

«Малфой… Малфой… Может быть… я тоже…»

Гарри склонил голову на край кровати.

— Поттер… — снова прошептал блондин, словно в бреду.

«Я здесь… Здесь… Но я не знаю, что делать… Правда… Не знаю… Подскажи мне…»

Гарри закрыл глаза, и перед ним пронеслись моменты их столкновений…

«Что было бы, если бы я протянул ему руку тогда? Был бы я слизеринцем? Быть может, я стал бы совсем другим… Не таким, как сейчас… Но ведь именно меня он любит… Такого, как я есть…»

— Поттер? — услышал он удивленный, даже напуганный голос Малфоя.

Он открыл глаза и потянулся. Поняв, что разоблачен, он стянул с себя мантию.

— Мерлин Великий, Ты хочешь, чтобы я загремел к Святому Мунго? — воскликнул слизеринец. — Не самое приятное зрелище: проснуться и увидеть на кровати твою голову.

Малфой задумчиво перебирал в руках мантию-невидимку.

— Так вот что это было, — тихо произнес он. — Тогда на третьем курсе… Откуда у тебя это, Поттер?

— Это мантия моего отца…

— Теперь понятно, почему ты никогда не попадаешься Филчу. Тебя голыми руками не возьмешь, — губы юноши тронула мимолетная улыбка. — И много у тебя еще таких секретов?

— Да есть парочка, — улыбнулся в ответ Гарри.

Лицо Малфоя внезапно стало очень серьезным. Он присел на корточки рядом с Гарри, по-прежнему сидевшем на полу и слегка тронул его подбородок.

— А теперь к делу, Поттер, — сказал он. — Зачем ты пришел ко мне?

Гарри закусил губу и отвел взгляд, он не мог вынести немого вопроса этих настойчивых пытливых серых глаз.

— Брось, Поттер, у тебя же была какая-то цель. Или, может, ты просто подумал за ужином: «а не наведаться ли мне к старине Малфою»?

Гарри по прежнему молчал. Не мог же он рассказать Драко, что провел рядом с ним целый день… Что стал свидетелем его слабости и его жестокости…

— Малфой… я…

— Ты следил за мной? — догадался слизеринец. — Ведь так? Поэтому тебя не было со своими? Ты весь день ходил за мной вот в этой мантии?

Гарри вздрогнул.

— Думаешь, я не догадался? Нет, конечно, не сразу… Но вот как только увидел эту вещицу, мне сразу пришло в голову, как Я бы мог ее использовать… Интересный ход, Поттер… — усмехнулся блондин. — И что мы имеем в результате?

Гарри нашел в себе силы посмотреть в его глаза. Он не увидел в них ни ненависти, ни обиды… только нежную грусть…

— Что ж, Поттер, думаю, ты увидел достаточно, чтобы нам сейчас распрощаться, — холодно произнес Драко. — Ты сейчас пойдешь к себе и ни одной живой душе не расскажешь про то, что сегодня увидел. Ведь, согласись, это было не совсем честно — вот так подглядывать за мной… — Драко поднялся на ноги. — А теперь иди…

Гарри тоже встал и уже сделал шаг в сторону двери, но в следующее мгновение неожиданно для самого себя развернулся и, глядя прямо в глаза Драко, твердо сказал:

— Нет.

Малфой изумленно вскинул бровь.

— Что ты сказал, Поттер?

Гарри шагнул к нему и положил руку ему на плечо.

— Нет, — повторил он. — Теперь я не уйду.

— Не уйдешь? — удивленно переспросил Драко. — Даже если я прогоняю тебя прочь?

— Нет.

Драко с какой-то грустной ухмылкой коснулся тонкими пальцами пылающей щеки Гарри. Медленно очертил линию губ.

— Но, Поттер, — чуть слышно произнес он. — Ты ведь понимаешь, что это значит?

Гарри понимал… Может быть, он ошибся, может быть, этого все-таки не стоило делать, но в это мгновение для него существовало только одно — тонкие алые губы Драко, такие теплые и нежные… совсем рядом.

— Это неважно, Малфой… — прошептал он, прижимаясь к слизеринцу.

— Я не верю тебе, Поттер… — усмехнулся блондин, прямо в раскрытые губы Гарри. — Но я уже не смогу остановиться…

Малфой взял Гарри за подбородок, развернул к себе и приник губами к его полураскрытому рту. Гриффиндорец судорожно вздрогнул и сильнее прижался к Драко. Его руки нежно ласкали лицо Драко, зарывались в мягкие волосы… Драко между тем целовал его нежно, бережно и как-то кротко… Гарри почувствовал горячую струйку, сбежавшую по щеке. Драко отстранился и с улыбкой посмотрел на него.

— Ты у нас плакса, Поттер, — сказал он, а потом слизнул слезинку, оставив на щеке Гарри влажный след. У гриффиндора вырвался отчаянный вздох. Драко медленно провел кончиком языка по его губам, а потом скользнул внутрь, почувствовав на своих губах еще один вздох. Дотронувшись до языка Гарри, он слегка отпрянул, будто играя и дразня Поттера. Тот вздрогнул, но сильнее приник к Драко, не позволяя ослабить контакт. Он чувствовал, как внутренне усмехается Драко, и это заставляло его сердце биться еще сильнее.

Он сделал решительный шаг, оттолкнув слизеринца назад. Тот споткнулся о край кровати и, падая, потянул его за собой.

…Почти безумная улыбка на губах Драко, широко раскрытые глаза, растрепанные волосы.

— Иди ко мне, — со стоном выдыхает он…

И Гарри падает в его объятия, нежно прижимаясь к груди слизеринца…