Поместье любовных грез - Сильвия Торп

По-прежнему стоя перед ним, она вкратце рассказала ему все и увидела, как его прежнее непоколебимое самодовольство сменяется растерянностью.

– Вам нет нужды брать с меня слово, что это так! – заявила она. – Ступайте к леди Таррингтон и спросите ее про тайну, которую она хранила на протяжении семи лет, с тех пор, как умер сэр Хамфри. Спросите ее, почему она так люто ненавидит Джейсона и почему она преследовала его мать, доведя несчастную женщину до самоубийства. – Памела помолчала, а потом, почувствовав прилив вдохновения, добавила ложь, от которой могла зависеть ее жизнь: – И расскажите ей о том, чего она еще не знает! Документы, которые она столь тщетно искала, уже в распоряжении Джейсона! Няня все это время знала, где они были спрятаны. Она рассказала мне, как их найти, и я попросила Гвенни занести их в дом доктора Мередита сегодня утром, когда она уходила к больной матери.

Едва осмеливаясь в это поверить, она увидела, что он уже перестал быть хозяином положения. Безжалостный и коварный, он осуществлял свои гнусные замыслы без запинки до тех пор, пока события развивались в соответствии с тщательно разработанным планом, однако ему не хватало способности экспромтом подстраивать эти замыслы под изменяющиеся обстоятельства. Она уловила настолько. явственно, как будто он высказал это вслух, те сомнения и страхи, которые теперь овладели им. Несколько мгновений он еще продолжал ее удерживать, глядя куда-то мимо нее и покусывая нижнюю губу, а потом отшвырнул от себя так яростно, что она пролетела полкомнаты и вскрикнула, со всего размаху налетев на стол. Эдвард распахнул дверь.

– Если ты соврала мне, хитрая бестия, – свирепо произнес он, – тогда, ей-богу, я заставлю тебя страдать за это!

Дверь захлопнулась за ним, и ключ повернулся в замке. Памела, превозмогая боль, с усилием выпрямилась. Ее мутило от пережитого ужаса, но она понимала, что получила лишь временную передышку, если только не сумеет убежать из комнаты для занятий. Дверь была крепкая, но оставалась надежда, что замок поддастся под ударами кочерги.

Внезапно она снова застыла от испуга, когда кто-то энергично задергал дверной ручкой. Она уставилась на дверь, а потом голос, который, как ей думалось, она уже никогда больше не услышит, с тревогой произнес с той стороны двери:

– Мисс Фрэйн! Мисс Фрэйн, что случилось? Почему Эдвард вас запер?

– Стивен! – Памела бросилась к двери. – Стивен, это ты?

– Да! Рассет зарычал, и я проснулся. Когда я выглянул из комнаты, Эдвард запирал эту дверь. Мне показалось, что он ужасно зол.

Памела заплакала, но это были слезы радости. Но либо Эдвард солгал про опий, либо…

– Стивен, ты вечером выпил молоко?

За этим вопросом последовала продолжительная пауза, потом он виноватым голосом произнес:

– Нет, мисс Фрэйн. Я выплеснул его в окно, как только вы вышли. – Он помолчал, а потом добавил: – Я всегда так делаю, если меня заставляют пить молоко и оставляют одного.

– Стивен, ты можешь меня выпустить? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Нет, мисс Фрэйн! Эдвард забрал ключ с собой.

– Стивен, послушай меня и немедленно сделай так, как я тебе говорю, без всяких вопросов. Это очень, очень важно! Как можно быстрее одевайся и выходи на улицу по винтовой лестнице. Возьми с собой Рассета. Иди по длинной аллее, потом через луг к началу той тропинки, что ведет к домику Брина Моргана. Минут через десять этим путем пойдет мистер Хоксуорт. Расскажи ему, что со мной случилось, а потом сделай в точности то, что он тебе скажет. Ты понял?

– Да, мисс Фрэйн! – Голос Стивена звучал нетерпеливо и подрагивал от волнения. – Мне пойти сейчас?

– Да, и когда будешь уходить, обязательно притвори дверь своей комнаты и ту, что ведет в сад. И еще, Стивен, если услышишь, что мистер Истли вернулся раньше, чем ты собрался, оставайся в комнате и не издавай ни звука до тех пор, пока он не придет сюда. Потом уходи как можно скорее, несмотря ни на что.

– Да, мисс Фрэйн! Я сделаю все так быстро, как только смогу, – заверил ее Стивен.

Услышав топот ног, когда он побежал обратно в свою комнату, она помолилась про себя о том, чтобы он сумел выполнить ее поручение. Было чуть больше половины десятого, но Джейсон мог прийти на место встречи раньше времени. А пока ей предстояло кое-что сделать.

В соответствии с указаниями няни она отыскала и, немного повозившись, сумела открыть тайник, откуда извлекла пачку документов, перехваченных тонким шелковым шнурком. Она дрожащими пальцами развязала его и некоторое время спустя уже доподлинно знала – все, что ей рассказала няня, – правда. В этой небольшой стопке содержалось все необходимое, чтобы доказать, что Джейсон – законный сын Хамфри Таррингтона и полноправный хозяин поместья Таррингтон-Чейс.

Памела аккуратно перевязала документы, задаваясь вопросом – как ей лучше поступить. Она попыталась задвинуть панель, но, к ее испугу, оказалось, что это невозможно. Либо здесь существовала какая-то хитрость, про которую няня забыла ей рассказать, либо старинный механизм вышел из строя. Она поднялась, с беспокойством оглядываясь вокруг. Документы нужно спрятать, потому что для Эдварда, стоило ему только зайти в комнату, стало бы ясно, что означает эта брешь, зияющая в панельной обшивке.

На противоположной стене висели две полки с книгами, одна принадлежала Мелиссе, другая Стивену. Памела выдвинула вперед несколько томиков поменьше на Мелиссиной полке, которая располагалась на уровне глаз, и опустила связку за книги так, чтобы ее совсем не было видно. При обыске, по-настоящему тщательном, связку неизбежно обнаружат, но то же самое относилось и к любому другому возможному тайнику.

В комнате становилось холодно – огонь, который Бесси развела, когда принесла молоко, уже догорал, и Памела обрадовалась, что нашла себе дело, позволявшее ей занять чем-то голову и руки, – она стала снова разжигать камин. Сделав это, она села у огня, созерцая поднимающийся дым и мерцающие язычки пламени, которые начали облизывать угли. Так она сидела до тех пор, пока звук возвращающихся шагов не известил ее о том, что самый критический момент уже близок. Она поднялась, готовя себя к этому, и теперь стояла прямая, непреклонная в свете заново занявшегося пламени. Дверь открылась, и, к ее изумлению и испугу, в комнату вошла леди Таррингтон, а следом за ней Эдвард. Одного взгляда на них оказалось достаточно, чтобы понять, что леди Таррингтон уже известно, что ее тайна раскрыта и что, нравится это Эдварду или нет, главенствующая роль во всем этом деле перешла от него к его покровительнице. Леди Таррингтон находилась здесь, потому что сама решила прийти, а не потому что он убедил ее это сделать.