Наслаждения - Диана Сидни

«О-о-о, пожалуйста, пусть она найдется! — беззвучно молила Ясмин. — Аллах, если ты существуешь и хоть чуточку заботишься обо мне, пусть карточка будет все еще здесь!»

И тут чудесным образом визитка нашлась: «Мадам Соланж Дюша, 13, Сен-Виктор, Женева, Швейцария, телефон 341319». Ясмин поцеловала картонку и кинулась обратно в библиотеку.

А как заказывать международный разговор? Ясмин застыла с трубкой в руке. Но тут послышался голос телефонистки, и Ясмин ничего не оставалось, как назвать женевский номер. Наступила пауза. Потом снова раздался голос телефонистки. Она сказала, что линия занята и надо немного подождать.

— Сколько? — спросила Ясмин голосом, сорвавшимся от волнения на фальцет.

— Cinq minutes[32]. Мне перезвонить вам, или вы подождете у аппарата?

— Если это займет только пять минут, я подожду, спасибо. — Ясмин еще крепче вцепилась в трубку, в страхе хоть на секунду прервать тоненькую связь с мадам Дюша.

Нет сомнений — мадам Дюша знает, что делать, как помочь Ясмин.

Ясмин неотрывно следила за черепашьим ходом минутной стрелки висевших над дверью больших настенных часов. Время тянулось невыносимо медленно. Неожиданно Ясмин услышала приятный, подобный колокольчику голос мадам Дюша:

— Да? Алло?

— О-о-о, мадам Дюша… это Ясмин!.. — Голос Ясмин едва не срывался на крик. Она едва сдерживала дребезжащее нетерпение в груди, стараясь не перебивать мадам.

— Ах, здравствуй, дорогая. Очень рада тебя слышать.

— Мадам, случилось самое ужасное. Я должна поговорить с вами.

— Что случилось, Ясмин? — Голос мадам мгновенно стал серьезным.

— Андре умер! — Ясмин была больше не в силах сдерживать назревавшие в ней рыдания. Она разразилась слезами и утратила способность говорить из-за беспрерывных всхлипываний.

— Умер? Какой ужас! Ясмин, успокойся, постарайся собраться и расскажи мне все.

Ясмин сделала три глубоких вдоха, пытаясь успокоиться, и снова заговорила:

— У Андре случился сердечный приступ. Он только что умер в больнице. Час назад мне позвонили оттуда и сказали. Мадам; я не знаю, что мне делать, вы должны мне как-то помочь.

— Но, Ясмин, неужели рядом с тобой никого нет, кто бы помог тебе?

— Нет. Никого… — Дыхание Ясмин снова стало прерывистым.

— Но должны быть адвокаты, друзья…

— Мадам, вы не понимаете. Никого нет. Наши отношения были не совсем такими, как вы думаете. Я не могу вам сейчас рассказать все — это слишком длинная история. Я только знаю — мне не к кому обратиться… и я боюсь.

На другом конце провода возникла короткая пауза, после чего неуверенный голос мадам Дюша вновь стал доходить до Ясмин:

— Ясмин, ты могла бы сесть на самолет и прилететь в Женеву? Ты, очевидно, не в том состоянии, чтобы самой справиться с происшедшим. Здесь я смогу помочь тебе больше. Как ты думаешь, ты в состоянии приехать?

— Да, мадам. Думаю, что смогу.

— Не имеет значения, когда ты прилетишь, дорогая. Я буду здесь и буду ждать тебя. Просто возьми в аэропорту такси и дай водителю мой адрес.

— Ах, мадам, я не знаю, как вас благодарить и вообще что сказать.

— Я знаю, дорогая. Знаю. Просто приезжай, и мы быстро все уладим. Положение, я уверена, не настолько уж безнадежное, как ты полагаешь. Я нисколько не сомневаюсь, что месье барон позаботился о тебе, ты просто не знаешь, ведь на случай непредвиденных обстоятельств обычно составляется завещание… , — Мадам, вы не понимаете, я все расскажу при встрече.

— Да, дорогая, конечно… а сейчас, как только ты положишь трубку, тут же позвони в аэропорт и закажи билет на ближайший рейс до Женевы. Если возникнут какие-то проблемы, перезвони мне и я посмотрю, что смогу сделать. Ты поняла?

— Да, мадам. — Путаница в голове Ясмин постепенно рассеивалась, по мере того как приятный голос мадам Дюша успокаивал ее, убеждая в том, что все образуется.

— Скоро увидимся, — пообещала мадам Дюша, и ее уверенность передалась Ясмин. — И не волнуйся.

— Не буду… Я постараюсь, мадам, — обязалась Ясмин. — Au revoir[33].

— Au revoir, милая.

Щелчок на другом конце провода прервал разговор. Ясмин бережно положила трубку на рычаг и села в кресло.

«Что дальше? — задумалась она. — Мне нужно собраться. Позвонить в аэропорт. Да. А деньги? Чем я расплачусь?

Ах да — сейф. А это не воровство? Вероятно, но другого выхода нет. Как иначе попасть в Женеву? Никак».

Ясмин заставила себя подняться и снова сняла трубку.

Почти автоматически, как механическая кукла, она попросила телефонистку соединить ее с аэропортом. Металлический голос в трубке сообщил, что есть рейс в шесть часов утра до Парижа, где Ясмин придется пересесть на транзитный рейс до Женевы. Или же она может подождать до пяти часов дня и улететь прямым рейсом. Ясмин испугалась и напряглась при мысли о том, что за это время может вернуться Хасан и дом будет опечатан. Она заказала билет на шестичасовой рейс.

Ясмин подошла к картине, встревоженная и виноватая. Женщина с портрета смотрела осуждающе и презрительно. Ясмин резко сняла картину, поставила подальше, развернув к стене, чтобы мадам Сен-Клер не могла более смущать ее своим взглядом, и набрала код. Достав из чрева сейфа пачку денег, Ясмин внимательно отсчитала три тысячи франков и пятьсот дирхамов. Этого должно было хватить на дорогу до аэропорта, а если не хватит на авиабилет, Ясмин была уверена, что в аэропорту легко можно будет обменять франки и покрыть недостающую сумму. Вернув на место остальные деньги, Ясмин быстро закрыла сейф и повесила картину на место. Отвечая на пристальный взгляд, направленный, как ей казалось, прямо в глаза Ясмин, она мысленно заверила: «Не волнуйтесь. Верну, как только смогу». Свернув банкноты в трубочку, Ясмин крепко зажала их в ладони и покинула библиотеку.

Наверху, в своей комнате, она быстро огляделась и вытащила из шкафа чемодан. Он был небольшого размера и не очень вместительный, но Ясмин и не собиралась брать с собой ничего громоздкого и тяжелого.

В Женеве она решит, как поступить с оставшимися вещами. Быстро побросав в чемодан платья, брюки и блузки, которые могут пригодиться, Ясмин снова достала из шкафа свою сумочку. Когда она закрывала шкаф, взгляд ее упал на кафтан и накидку, которые были на Ясмин, когда она впервые переступила порог этого дома. Они висели на изогнутых деревянных плечиках — такие красивые — часть другого мира и другой жизни: их вид сделал вдруг мысль о бегстве невыносимой.

Горький комок поднялся к горлу Ясмин.

«Я не заплачу, — приказала себе девушка. — Я не заплачу».

Но руки ее невольно потянулись и любовно прикоснулись к ткани. Последняя память, с которой Ясмин никак не хотелось расставаться.