Руки прочь, Эйдан Линч! (СИ) - Алина Рейн

в зоне одной единственной локации. Зачарованные магами-воздушниками бумажные птички, на которых можно писать друг другу записки. Причём птички необычные. Перехватишь чужую леталку, и на тебя обрушится случайное проклятье. Довольно мелкое, но очень неприятное. Например, прыщи пойдут по всей филейной части, что сесть на твёрдую поверхность покажется настоящим испытанием, или начнёшь чихать каждые пять секунд без перерыва. Приятного мало, короче говоря, поэтому чужую почту обычно никто не читает, а если леталка прилетела к тебе, то будет клевать в макушку, пока не обратишь не неё внимание и не возьмёшь в руки. Тогда она и успокоиться. Вот и сейчас мимо нас в сторону лестницы упорхнули две леталки, но мы настолько к ним привыкли, что даже не проводили взглядом.

— Убирайте свою воду, — я подхватила погибшие туфли, но к себе прижимать не стала. Не хватало ещё испачкаться в саже. Поняла, что меня волновал ещё один вопрос, и пристально посмотрела на Кая и Нормана, поправив очки, которые носила скорее по привычке, чем из-за необходимости. — И что, Харрису вы тоже обувь промочить хотели?

— Нет, — Кай махнул рукой, потом сложил из пальцев довольно простенькую фигуру «Энс», перекрестив указательные, и по воде пробежала ощутимая рябь, набирая силу и превращаясь в волну. Выросла она до метра, а на гребне стала вдруг едко жёлтой с весьма характерным запахом. Пронеслась мимо, сама утихомирилась и вновь обратилась обычной прозрачной водой.

— Да… — растерянно протянула я, крепче сжав туфли. — Кажется, я ещё легко отделалась.

Попадать в эпицентр пахучего цунами мне точно не хотелось бы. Это не сажа, душок был похлеще.

— Убирайте, — повторила грозно. — Опенвальд не должна вас увидеть, иначе даже я не смогу отмазать.

Два хитреца закивали, но что-то я им не особо верила. Слишком быстро они согласились. Однако мне было не до них, честно. У меня осталось не так много времени, и когда я ушла в свою спальню (сухую, слава Высшим), бросила испорченную обувь в мусорку, всё его потратила на душ, перекус старым печеньем и нервное заламывание рук. Близился назначенный час, а Эйдан так и не появился. Я отправила ему леталку, уже почти смирившись с мыслью, что неплохо было бы приобрести человеческий смартфон, как и все остальные. Но ответа не было. Хотя если друг сам прыгнул на Пятый Осколок, то леталка могла и всю ночь искать в стенах института того, кого просто тут не было.

Да, он прыгнул сам. Я взяла со стола камень переноса — зеленоватый минерал неправильной формы — сжала его в кулаке до тех пор, пока он не нагрелся, а потом задумалась о месте назначения. Камень выкинет меня на особой пятиугольной плите — у каждого Осколка она была, ровно по центру, там я встречу Эйдана и отчитаю по полной. Лишь бы только пришёл…

Прыжки на осколки, используя камни переноса, для нас уже привычное явление. Я сама выросла на одном из таких осколков, как и Эйдан, которого я искала взглядом, стоило оказаться на месте. Тут уже стемнело, но мрак разгонялся многочисленными огнями, горящими на главной площади Пятого.

— Сойди с плиты, милочка, — посоветовала проходящая мимо старушка, поправляя свой платок. — Не то с ног собьют, и не заметишь.

Ох, ведь и правда. Пятый Осколок, хоть и не находился в юрисдикции ни одного из архаров, пользовался определённой популярностью. Всё из-за того, что здесь царила анархия. Многие считали, что осколок проклят, и это были не просто слухи или домыслы. Дархары, которые принимали его в управление, трагически гибли спустя месяц — два. Отец Эйдана был первым дархаром, кто решительно отказался подчиняться приказу архоров и занимать пост главы Пятого. За это он и поплатился. Тристана Линча с позором сослали на крохотный осколок, не входящий и во вторую десятку, где жили я с папой. Так мы и познакомились, ещё детьми.

Конечно, после ссылки Тристана среди дархаров поднялась волна негодования, никто не хотел отправиться в мир иной раньше срока. Архары смирились, Пятый Осколок так и остался без покровителя, чему местное население было радо.

И сейчас я оказалась на довольно оживлённой площади, шагнула с каменной плиты в сторону, продолжая искать друга взглядом. Но среди спешащих куда-то магов его не было, как и среди торговцев и покупателей их товара.

— Глаза болотных змей! Пять трагелей за ковшик! Лучшее средство от запаха изо рта!

Что-то я сомневаюсь в его эффективности.

— Мазь для суставов! — донеслось откуда-то сзади. Я едва успела отпрыгнуть, чтобы пропустить телегу, груженную бочками с непонятным содержимым. — В составе только чистая зола и кровь степных грашей! Осталось две баночки!

— Ароматные булочки! Горячая сдоба!

А вот есть мне не хотелось. Неизвестность вызывала неприятное тянущее ощущение в желудке, которое усиливалось с каждым шагом. Где же ты, Эйдан? Назначенный вещуньей час неумолимо приближался, и я уже почти отчаялась, обходя площадь по второму кругу. И я не переставала поглядывать на плиту, которая редко когда оставалась пуста. Вновь и вновь с золотистой вспышкой на ней появлялись маги, но никого, похожего на Эйдана.

Ноги сами принесли меня к таверне с говорящим названием «Пьяный медведь». Заглядывая в пыльные окна, из которых лился свет, я надеялась, что здесь обнаружу свою пропажу.

— Заблудилась, красотка?

Меня за предплечье остановил грузный мужчина, едва не сшибив с ног ароматом своего перегара.

Красотка? Да ладно, надо быть честной с собой, будь на моём месте шестирукий горный тролль, он тоже прослыл бы красоткой.

— Нет, не заблудилась, — произнесла я спокойно, хотя от меня ожидали совсем не этого. — Я прекрасно знаю, что нахожусь на Пятом Осколке, у таверны «Пьяный Медведь». А вот вы выглядите утомлённым. Болезненный цвет лица, мешки под глазами, и… да, у вас расширение капилляров глазных яблок и увеличенные зрачки, — свободной рукой я указала на эти самые капилляры, вынуждая незнакомца удивлённо моргнуть. — Рекомендую попить чайку с расторопшей, пару кружек, и сразу в постель. Укройтесь только потеплее, если пропотеете, будет даже лучше.

Освободив руку, я развернулась, воспользовавшись тем, что мужик растерянно почёсывал подбородок. В таких случаях нельзя демонстрировать свой страх, это я знала всегда. Ещё лучше, если получится загрузить усталый мозг горе-собеседника лишней информацией и оставить его её переваривать. Отец часто посещал удалённые осколки, чтобы продавать овощи и фрукты, которые мы выращивали, и, соответственно, брал меня с собой. Насмотрелась я всякого, постепенно вырабатывая идеальную для себя линию поведения в любой ситуации.

На видавший виды кабак, из которого доносились крики и пьяные песни, я больше не оборачивалась. Эйдана там