Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

решилась на выстрел. Как потом Смоллет предлагал собрать бомбу, но тут сработали Огинский и Казуэ. Особенно чертова японка не стеснялась устроить Элис обыск при попытке зайти в одно здание с Макаровым. А устроишь скандал, так она делает невинные глаза: мол, не хочешь унижений, не иди на территорию военных. И ничего не скажешь.

Пришлось снова менять план. Капитан Смоллет начал искать союзников среди раненых артиллеристов и ремонтников из старых семей. Элис же не задавала вопросы, что происходит с теми, кто отказывается от этих предложений. В итоге они составили список мест, где часто бывает генерал, сняли рядом с одним из них помещение и начали таскать туда запчасти от сломанных броневиков. По ночам, дрожа от страха, что их в любой момент раскроют.

Элис, зная, что за ней присматривают, никогда лично не бывала в этом месте, но Смоллет рассказывал, что они собрали шасси, поставили передний бронещиток и восстановили одну побитую пушку. Ствол у нее, конечно, могло и разорвать, но капитан считал, что на один выстрел прямой наводкой его уж точно хватит. Вот только нужно было спешить. Несмотря на военный хаос, к их людям и к снятому помещению в любой момент могли начать возникать вопросы.

И тут в дело должна была вступить Элис. Кажется, можно было бы обойтись и без нее, но… Опять люди Огинского и Казуэ. Стоило Макарову куда-то собраться, как на всех перекрестках появлялись якобы случайные прохожие или сломанные экипажи, из которых в любой момент могли вытащить снайперскую винтовку, миномет или даже пушку. Нет, полагаться на случайность в такой ситуации было глупо. А вот отвлечь внимание Элис вполне могла: ей даже делать для этого ничего не нужно было, просто появиться рядом и быть собой. А в нужный момент незамеченный наблюдатель в толпе передавал сигнал по цепочке и… Все будет кончено.

Вот только, когда Элис услышала предложение Макарова договориться по-честному, она неожиданно поняла, что это на самом деле будет сделка среди своих. Русские, японцы, Конфедерация и даже чертов Новый Орлеан — они все были врагами, но своими врагами. Сколько времени она провела среди них? Вполне достаточно, чтобы понять: с ними можно договориться. По-своему!

И она попыталась остановить Смоллета, но тот плевать на нее хотел.

— Воспоминания есть только с того момента, как побежала к вам… — Элис не выдержала взгляда Макарова и заговорила. — Как в меня стреляли. Если что, я понимаю, что мисс Казуэ выполняла свой долг, и не испытываю к ней обиды.

— Я буду рад, если вы сможете помириться, — Макаров все еще буравил ее взглядом.

— Но как я смогла до вас добежать? Доктор говорит, что у меня было проникающее ранение груди, — Элис попробовала сменить тему, хотя ей и вправду было это интересно. Ей уже успели рассказать, как в случае стресса самая обычная женщина может перевернуть телегу голыми руками, чтобы достать ребенка, но… Вдруг Макаров знает больше.

— Шок, — пояснил тот, словно на самом деле в этом не было ничего необычного.

— Я часто бываю в шоке, но не замечала за собой суперсил, — попробовала пошутить Элис.

— Я имею в виду медицинский термин. Его начал разбирать еще наш русский врач Пирогов.

— Кажется, слышала о таком. Но в чем суть?

— Он заметил, что при попадании пули организм впадает в особое состояние выживания, и некоторые обычные для наших тел процессы просто останавливаются. Сердце сначала ускоряется, потом резко замедляется, сужаются сосуды, ток крови падает, и как будто это должно помочь нам спастись… Вот только тело не слишком точный и не слишком умный механизм, чтобы подумать о последствиях. В итоге органы просто начинают отключаться, и ситуация становится только хуже, так что чаще всего задача врача — не порадоваться шоку, а, наоборот, поскорее его купировать, пока он не перешел в терминальную стадию. Чем Николай Иванович и попытался научиться управлять.

— Значит, у меня был именно такой шок? — Элис задумалась.

— Бурденко, когда вас осматривал, отметил, что ваше сердце почти не билось, из-за чего вы и смогли так долго продержаться и потеряли даже не так много крови. При этом остальные органы не пострадали, так что вы попали в ту незначительную группу людей, которым… везет.

— И как он меня спас?

— Не он, — Макаров покачал головой. — Повязку вам наложил обычный фельдшер, а дать обезболивающее, запустить сердце и заклеить дырку в легком догадалась уже моя невеста. Так что вы теперь в какой-то мере ее названная сестренка. Не помните?

И снова этот взгляд. Словно он все понимает, но почему-то готов дать ей время самой все рассказать… Чертов Макаров. И его чертова невеста! Ну вот куда она полезла? Элис почувствовала, как щеку словно обожгло кипятком. Чертовы слезы!

* * *

В итоге американка так и не созналась. То ли на самом деле не помнит, то ли пока не готова, но подождем, и от ее решения будет зависеть, как мы станем дальше общаться. К счастью, для расследования ее показания были не так уж и нужны. Огинский с Казуэ успели выйти на всех исполнителей: повязать и допросить каждого, от сына бывшего владельца сахарного завода, считающего, что мы украли у него будущее, до гостя из Вашингтона с характерным северным акцентом и умением молчать даже в руках японских умельцев.

Возможно, будь я в сознании, получилось бы сработать с ними всеми помягче, но, пока я отыгрывал богатого родственника в коме, Казуэ и Огинский даже не подумали сдерживаться. Расследование провели жестко, предателей прилюдно расстреляли. Впрочем, в городе лишь недавно отгремевшей революции это было встречено с пониманием. Наоборот, в том числе и эта жесткость помогла им и Буденному сдержать толпу и не допустить худшего сценария.

Но хватит думать о прошлом, меня ждало будущее.

Я вытер выступивший на лбу пот — увы, не сегодня. Прийти в себя, вернуть силы — всем этим тоже нужно было заниматься. А пока гораздо больше, чем раньше, приходилось полагаться на своих друзей, на тех, кому я мог доверить не только свои тайны, но и будущее всего мира.

Я неспешно дошел до выхода во внутренний двор. Свежий воздух и легкая нагрузка — это то, что доктор прописал. А чтобы не замерзнуть, нужно просто потеплее одеться. Еще один плюс: несмотря на то, что двор и отделение закрыты для посторонних, во время прогулки можно было почти случайно столкнуться с нужными людьми и провести еще пару полезных разговоров.

— Вячеслав Григорьевич, — первым меня встретил Буденный. — Как вы себя чувствуете?

Семен,