Японская война 1905. Книга 9 - Антон Дмитриевич Емельянов

центру черепа. Следом пробежали солдаты уже из других пятерок. Всего пара минут, и вражеская позиция была взята. Четыре пушки, два уцелевших пулемета, больше двадцати пленных и хорошая позиция в тылу наступающей армии. С этим можно было сделать очень много, но…

Элвин стоял и смотрел на две раздробленные деревянные фигурки. Так и не отданные подарки… Он носил их на груди, и они спасли его от пуль, отвели их в сторону, так что он сумел отделаться только парой царапин. А вот они сами были уничтожены — так, что не восстановить. Не вернуть! Как и его друзей… Элвин дошел до Гарри — не дышит — повернул его на спину, прикрыл глаза и помолился. Потом Боб — все то же самое.

Их было трое, он остался один. Как же он ненавидел эту войну! Как же он ненавидел тех людей, что пришли на его землю: и простых солдат, и, прежде всего, тех, кто запутал их разум и теперь ведет в бой!

* * *

Эрих фон Людендорф смотрел на нашедшую его срочную телеграмму, словно на ядовитую змею. Он должен был получить ее еще в тот день, когда был убит Макаров, но… Его полк работал на передовой, потом отступление — было совсем не до гражданской корреспонденции. А там оказался прямой приказ, подписанный кодами рейхсканцлера фон Бюлова и военного министра генерал-фельдмаршала фон Штейна.

— Нам нужно будет оставить позиции в Луизиане и отправиться в Майами, где идет в наступление союзный германо-японский корпус, — Эрих посмотрел на торчащего рядом Кригера. Тот, как обычно, был одновременно весел, зол и гордо сверкал обломком отбитого в последней контратаке правого переднего зуба.

— Бросить своих? — Вальтер поперхнулся.

Людендорф тоже чуть не последовал его примеру. Он совершенно не ожидал, что однажды застанет день, когда барон фон Кригер назовет своими русских солдат и луизианских оборванцев.

— Также мы должны обеспечить переход на восток мексиканских частей из Калифорнии. Судя по всему, после смерти Макарова Порфирио Диас решил присоединиться к новому союзу…

— Обеспечить переход? — Кригер нахмурился. — Что они имеют в виду?

— В том числе и силой оружия, — Людендорф поморщился. — Впрочем, вместе с этой запиской мне передали сообщение от Огинского. Ни Иноуэ на западе, ни Буденный тут, на месте, не будут чинить нам неприятностей. Те, кто захотят уйти, смогут это сделать. Железные дороги юга обеспечат для этого все необходимое. В кредит…

Кригер хохотнул. Кажется, он не обратил внимание на то, что русские смогли без проблем прочитать их корреспонденцию, несмотря на сложную систему шифровки.

— Не вижу в этом ничего смешного, — заметил Эрих.

— Мы бросаем их, а они, как настоящие американцы, в ответ… О'кей, но за вами должок, — Вальтер все еще смеялся.

— Даже не знаю, будет ли кому его стребовать, — повисло тяжелое молчание, и Людендорф поспешил перевести разговор в деловое русло. — Так или иначе, нам пора собираться. Подготовка к переброске даже по железной дороге — дело непростое.

— Я остаюсь, — без лишних экивоков ответил Кригер.

— Ты уверен? — Людендорф на мгновение прикрыл глаза. Как же тяжело!

— Да.

— Нам все-таки отдали приказ, и мы должны его выполнить.

— Как оказалось, я все-таки не настолько хороший солдат, чтобы выполнять некоторые приказы, — Кригер потянулся. — И, Эрих, надеюсь, ты дашь выбор, уезжать или остаться, не только мне.

— Пусть будет так, — Людендорф кивнул. За последние месяцы он научился уважать выбор других людей, и сейчас эта мудрость помогла ему смирить поднявшую было голову гордыню.

Уже к вечеру немецкий полк, разросшийся в три раза за счет решивших примкнуть к уходящим частям местных, начал движение на восток. Им еще придется пробить пару застав и взять несколько переправ, но Людендорф не сомневался, что они справятся. А вот что будет ждать Кригера?

Он обернулся, ожидая увидеть на вокзале провожающих их немцев, тех сто двенадцать человек, что решили остаться несмотря ни на что. Но они уже уходили. Под бой барабанов забирались в оставшиеся броневики и выдвигались вперед, в сторону подбирающегося к Новому Орлеану фронта.

И почему в груди что-то так болезненно ноет?

* * *

Я приходил в себя гораздо медленнее, чем хотелось. К счастью, Буденному удалось стабилизировать фронт у Нового Орлеана, а Иноуэ удерживал Калифорнию, несмотря на ушедшие мексиканские части. Очень помогала неразбериха в американских тылах. Горячая война с десантом на юге, холодная на севере — на самом деле не позавидуешь Рузвельту.

Впрочем, а кому сейчас легко? Говорят, бои вспыхнули в Маньчжурии, Австро-Венгрии и Персии — правда, с той стороны Тихого океана пока никакой конкретики, но мне очень хотелось верить, что мои старые товарищи сумеют себя показать. И Мелехов, и Шереметев, и Дроздовский, и Корнилов, и Хорунженков — все! Ну, а в будущем Иране и на Кавказе у России стабильно оказывались хорошие полководцы. Должны справиться!

По соглашению с Бурденко я читал не больше двух часов в сутки, поэтому уже скоро пришлось остановиться, и я по привычке последних дней заглянул в соседнюю палату.

Элис потеряла сознание в день взрыва и с тех пор так и не приходила в себя. Казуэ подстрелила ее, решив, что американка как-то участвовала в атаке на поезд, но ее действия и оказанная мне помощь говорили об обратном. Арест японки я отменил, а со всем остальным решил не спешить и собрать побольше информации.

— Вячеслав Григорьевич? — и вот вместо тишины сегодня меня встретил внимательный взгляд Элис.

— Рад видеть вас в сознании, — я тоже поздоровался. — И надеюсь, вы наконец-то сможете рассказать мне, что же на самом деле произошло в тот день?

Глава 2

Элис пришла в себя пару часов назад. Ее только успел осмотреть отказавшийся отвечать на вопросы доктор, а потом в гости неожиданно заглянул Макаров. Тоже весь перевязанный, но живой. В памяти, словно в этих новомодных кинолентах, заново прокрутились все события того дня, и генерал, будто почувствовав это, сразу же спросил, что же тогда случилось.

И взгляд такой внимательный, умный и… добрый. Как будто он и не обратил внимания на те жесты, что Элис показывала человеку отца. О, как же наивна она была! Думала, что капитан Смоллет помогает ей, но тот всегда делал только то, что было нужно ему и его начальнику в Вашингтоне.

— Простите, я очень смутно помню тот день, — Элис отвела глаза в сторону.

На самом деле она помнила каждую деталь. Как сначала Смоллет выдал ей пистолет, но Макаров следил за каждым ее движением, и она не