Плененная Виканом - Каллия Силвер

настолько непохожим на ее обычное утро, что голова пошла кругом от этой странности. Кровать под ней казалась невероятно плюшевой, словно она утопала в теплых облаках. Простыня, укрывавшая ее, струилась, как жидкий шелк, когда она шевелилась, скользя по коже с текстурой, которой она не могла подобрать названия.

Она открыла глаза.

Потолок над ней был темным и изогнутым, мерцающим слабыми прожилками сине-белого света, которые двигались медленно, почти незаметно, словно биолюминесценция в океанских глубинах. Свечение пульсировало ритмичными волнами — не ровными и не механическими, а живыми. Воздух был теплым, идеально сбалансированным; умеренное объятие, окутывающее ее, словно сама комната была откалибрована для ее комфорта.

У Морган перехватило дыхание.

Где я?

Она резко села. Джинсы жестко облегали ноги, футболка помялась после сна. Но кроссовок не было. Босые ступни коснулись пола, гладкого, как полированный камень, но более теплого, будто материал хранил живое тепло. Она с трудом сглотнула, осматривая пространство вокруг.

Комната была не похожа ни на что, что она когда-либо видела в своей жизни.

Плавные изгибы формировали каждую стену, бесшовно перетекая одна в другую без углов и видимых стыков. Поверхности слабо мерцали в тусклом свете — текстура где-то между металлом и стеклом, но мягче, отзывчивее. Потолок высоко выгибался над ней, его светящийся узор смещался с медленной, гипнотической грацией. Вдоль одной стены полка, казалось, вырастала из самой конструкции, не удерживая ничего, кроме единственного полупрозрачного сосуда, наполненного светящейся голубой жидкостью.

Ни окон. Ни явных вентиляционных отверстий. Ни ламп. Ни швов на стенах или полу. Лишь слабый гул под всем этим, низкий подтон, который она скорее чувствовала, чем слышала.

Пульс участился.

Это не гостиничный номер. Это не клиника. Это не… человеческое.

Ужас и трепет сплелись в груди.

Она соскользнула с кровати, босые ноги ступили на теплый пол. Комната, казалось, почувствовала ее движение; свет на потолке стал немного ярче, как внимательное существо, реагирующее на ее присутствие.

Сердце бешено заколотилось.

Что случилось? Как я здесь оказалась?

Вспышки прошлой ночи вернулись — отец, удушающий ужин, сигарета на балконе, странный гул…

И ослепительный свет.

Морган прижала руку к лбу. Волна головокружения прокатилась по ней, но быстро прошла, оставив на своем месте лишь нарастающую панику.

Меня похитили? Кто-то ворвался в квартиру? Как они прошли мимо охраны здания? Как они забрали меня так, что никто не заметил?

Она обхватила себя руками, дыхание стало поверхностным.

Должно быть, меня взяли в заложники.

Но эта мысль рассыпалась так же быстро, как и сформировалась. Никаких веревок. Никаких оков. Никаких камер. Никакой человеческой архитектуры любого рода.

Эта комната не с Земли.

О боже. Это не может быть правдой. Это не может…

Мягкое, сдержанное шипение прорвалось сквозь ее мысли.

Морган замерла.

В дальнем конце комнаты изогнутый шов, которого она раньше не замечала, разошелся плавным, текучим движением. Стены раздвинулись, словно живая ткань, повинующаяся безмолвной команде.

Дверь — если ее вообще можно было так назвать — отъехала в сторону.

И там кто-то стоял.

Глава 6

Фигура в дверном проеме замерла, и какое-то мгновение Морган могла лишь неотрывно смотреть на нее. У нее перехватило дыхание: глаза пытались — и не могли — осмыслить увиденное. На первый взгляд силуэт казался почти человеческим: высокий, прямоходящий, аккуратно обрамленный изогнутым проемом из живого металла. Но чем пристальнее она вглядывалась, тем больше замечала несоответствий. Пропорции были едва уловимо неправильными. В ее неподвижности была такая точность, какую не способно сохранять обычное тело. Даже воздух вокруг нее, казалось, едва заметно менялся.

Свет биолюминесцентного потолка скользил по коже фигуры, выявляя опаловое сияние — слишком сюрреалистичное и светящееся для какой-либо косметической уловки. Прямые черные волосы ниспадали на узкие плечи темным водопадом; пряди ловили свет, переливаясь приглушенным мерцанием, казавшимся странно живым. Когда лицо полностью открылось взгляду, его утонченная симметрия показалась почти пугающе безупречной, а глаза — огромные, абсолютно черные, гладкие, как обсидиан, — отражали сияние комнаты в совершенных изгибах, отчего у Морган все сжалось внутри.

Ее сознание замерло под тяжестью увиденного. Она открыла рот, но слова застряли в горле.

Фигура шагнула в комнату с такой плавной, скользящей грацией, что обычные движения по сравнению с ней казались неуклюжими. Ее одеяние — если это можно было так назвать — слегка меняло форму с каждым шагом. Слои темно-синей и серебристой ткани ниспадали струящимися линиями — одновременно четкими и невесомыми, словно сотканными из материала, подчиняющегося собственным законам. Морган никогда не видела ничего даже отдаленно похожего: ни в одной культуре, ни в искусстве, ни даже в фантастике.

В каких-то деталях — наклоне головы, гибкости тела, спокойной осанке — Морган ощутила женственность.

Мне кажется, она женщина.

Мысль пришла сама собой, без объяснений.

Инопланетянка подняла руку. На ладони лежал гладкий, идеально плоский серебряный камень, слабо светящийся изнутри.

— Морган Холден, — произнесла она.

Голос, произнесший имя Морган, был низким и мелодичным, с акцентом, который она никогда раньше не слышала. Спустя мгновение на него наложился второй голос — идентичный по тону, но звучащий на беглом английском, — исходящий из камня. Эффект дезориентировал.

Морган отшатнулась, шок наконец позволил ей заговорить.

— Как… что… кто вы? Откуда вы знаете мое имя? — руки дрожали, и она прижала их к бокам, пытаясь успокоиться. Сердце грохотало в груди, отдаваясь почти болезненными ударами.

Все это не могло быть реальностью. Она цеплялась за эту мысль с нарастающим отчаянием.

Ты спишь. Ты все еще на балконе. Ты потеряла сознание. Ты проснешься в любую минуту.

Это самоутешение почти не помогало.

Чувства твердили об обратном. Пол под ногами был теплым и совершенно твердым. Воздух касался кожи так выверенно, словно был специально откалиброван. Сквозь стены проходила тонкая вибрация, наделяя всю комнату ощущением присутствия, которое невозможно было списать на игру воображения. Пульс ударял в ребра. В горле пересохло. Все было ярким, непосредственным, болезненно реальным.

Выражение лица инопланетянки оставалось безмятежным и неизменным.

— Мы знаем тебя, — произнес двойной голос. — Ты хотела сбежать. Мой Марак дал тебе возможность.

Морган моргнула: растерянность смешалась с неверием. Марак? Тон, с которым инопланетянка произнесла это слово, был полон явного благоговения, словно она назвала кого-то чрезвычайно важного. Что это? Кто?

— Я не понимаю, — прошептала она. — Что это значит?

Инопланетянка промолчала. Вместо ответа она склонила голову в медленном, церемонном поклоне, от которого у Морган по спине пробежал холодок.

— Ты увидишь, — сказал переведенный голос. — Он призвал тебя. Идем.

Мысли Морган метались, сталкиваясь и перестраиваясь неровными волнами. Какая-то часть ее хотела потребовать ответов, уцепиться за вопросы, как