Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

либо обратится к публицистическим сочинениям того времени, легко обнаружит, что Новые Нидерланды имели для метрополии второстепенное значение, тогда как недостаточно изученная Нидерландская Бразилия была совершенно первоочередной территорией. Многие (пусть и не все) представители нидерландской политической и торговой элиты рассматривали Бразилию как главную колонию в Западном полушарии — отсюда и проистекала их готовность вести за эту колонию продолжительные, а порой, казалось, и бесконечные войны, для которых требовались десятки тысяч солдат и матросов. Поглощая человеческие ресурсы, затрачиваемые для ведения войн, Бразилия препятствовала развитию всех остальных нидерландских колоний и торговых форпостов, вместе взятых. О значимости, придаваемой Бразилии в то время, можно также судить по решению ВИК покорить Эльмину и Луанду — два главных координационных центра португальского владычества в Африке — с целью контроля над ключевыми пунктами африканской работорговли, что было выгодно для Бразилии. Еще один красноречивый момент: базой для обоих этих завоеваний была именно Бразилия, а не нидерландская метрополия.

Несмотря на этот короткий период всего в три десятилетия, Нидерландская Бразилия оказала продолжительное влияние на Атлантический мир. После завоевания Пернамбуку голландцы впервые систематически включились в трансатлантическую работорговлю — в результате вплоть до 1803 года на их кораблях в Новый Свет было доставлено более полумиллиона африканцев. В то же время для евреев в Нидерландской Бразилии появились возможности свободно вести свой традиционный образ жизни на Американском континенте. Первые на его территории синагоги появились в Ресифи, после чего этот почин был подхвачен в других нидерландских и английских колониях. Первыми иудеями, которые перебирались в эти колонии, обычно были переселенцы из Бразилии и их родственники — именно так они становились основателями еврейских поселений в Карибском бассейне и Северной Америке.

Затратная военная авантюра в Бразилии, безусловно, внесла свою лепту в банкротство ВИК. Компания ввязалась в колониальную экспансию в Южной Америке в тот момент, когда ее капитал уже был близок к исчерпанию, а шансы на ее финансовое оздоровление были утрачены навсегда в годы, когда губернатором Голландской Бразилии был принц Иоганн-Мориц Нассау-Зигенский. Капитуляция голландцев в Бразилии, состоявшаяся еще до того, как ВИК была ликвидирована, способствовала распространившейся в Соединенных провинциях ностальгической тоске по когда-то процветавшей колонии, величие которой олицетворяла фигура Иоганна-Морица. В самой же Бразилии после того, как ее покинули голландцы, о нем вспоминали как о справедливом и добром правителе, а достойные сожаления черты его правления связывались с подозреваемыми в злодеяниях советниками принца{2}. В дальнейшем Бразилия также использовалась в качестве экономической модели, на которую в своих колониальных предприятиях опирались как сами голландцы, так и представители других стран. Например, специфика формирования нидерландской колонии в Суринаме была напрямую связана с плантационной колонией в Бразилии, а некогда процветавшая там сахарная индустрия была вдохновляющим примером для колоний Франции и Англии в Карибском бассейне (ср.{3}).

Основание карибских колоний этих стран в 1620–1630-х годах происходило одновременно с войной голландцев с пиренейскими державами за контроль над Бразилией. Поэтому можно лишь догадываться, обусловил ли этот конфликт возникновение указанных колоний — в особенности потому, что до восстановления независимости Португалии в 1640 году противником голландцев в Бразилии была монархия испанских Габсбургов. Очевидно, что она не задействовала в Бразилии много кораблей или солдат, которых при ином развитии событий можно было бы направить на защиту от внешнего вторжения с Малых Антильских островов. Несмотря на это, Испания испытывала «имперское перенапряжение»[13] задолго до того, как голландцы напали на Баию и Ресифи, и война в Бразилии наверняка лишь обострила финансовые тяготы испанцев{4}.

«Имперская» составляющая Нидерландской Атлантики, столь наглядно проявившаяся в Бразилии, детально рассмотрена в первых четырех главах книги. В главе 1 будет представлен обзор начального периода голландской империи в Атлантике и взаимодействий между различными империями. Глава 2 посвящена впечатляющему становлению нидерландского владычества в Африке и Америке в 1620-х – середине 1640-х годов. В главе 3 изложена история постепенного упадка имперской мощи голландцев. Во всех этих сюжетах нидерландское присутствие в Атлантическом мире стимулировалось и сдерживалось войнами. В Атлантике голландцы пришли на смену англичанам елизаветинской эпохи[14], хотя предпочтительной мишенью для них были не испанские, а португальские корабли, поселения и торговые форпосты. Войны, которые Соединенные провинции вели в XVII веке, невозможно осмыслить в отрыве от их атлантической составляющей. Военное противостояние голландцев силам Габсбургов в Африке и Америке было продолжением конфликтов в Европе, однако в ходе второй англо-голландской войны и войны с вернувшей независимость Португалией проблемы, связанные с колониями, выходили на первый план уже в метрополии. Люди, которые создавали и сохраняли нидерландскую колониальную империю в этом атлантическом испытании, станут основными персонажами главы 4, где будет представлено всеобъемлющее описание жизненного уклада военных и моряков.

В оставшихся главах будет рассмотрено взаимодействие голландцев с другими странами и народами. Следуя за спросом и предложением, нидерландские купцы пересекали океан в поисках товаров и рынков и в процессе, как будет показано в главе 5, превратились в главных работорговцев Атлантики. С этой мобильностью торговцев резко контрастировало нежелание нидерландцев переселяться в Америку, о чем пойдет речь в главе 6. Как следствие, располагавшиеся там колонии в значительной степени зависели от иммигрантов из других европейских стран либо иных колоний в Америке — в подавляющем большинстве эти люди не были кальвинистами. Веротерпимость в голландских колониях вводилась для того, чтобы справиться с религиозным разнообразием, однако она всегда оспаривалась пасторами Нидерландской Реформатской церкви[15], а порой и ограничивалась либо запрещалась светскими властями, которые опасались конфессионального раскола среди колонистов, а то и появления некоей «пятой колонны». Кроме того, несмотря на то что жизнь голландцев в колониях стала зависеть от представителей небелых рас (о чем будет сказано в главе 7), преобладало представление, согласно которому индейцы и африканцы не соответствовали критериям цивилизованности, равно как и ревностное стремление превратить этих людей в товар, следствием чего становились дискриминация, порабощение и кровопролитие. Наконец, в эпилоге будет сделан акцент на том, что насилие — как в традиционных, так и в непривычных формах — стало главной характеристикой колониальной жизни. Несмотря на множество дружественных взаимосвязей, которые голландцы в XVII веке сформировали с иноземными территориями и народами, их звездный час в Атлантике был эпизодом, наполненным насилием.

Глава 1

Лев, спущенный с цепи

25 августа 1599 года шестеро изнуренных продолжительными лишениями старших офицеров нидерландского флота, находившегося в Магеллановом проливе, решили учредить «Братство льва, спущенного с цепи»[16]. Они поклялись друг другу, что никакая опасность, нужда или страх смерти не заставят