Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Мечта о вытеснении Испании из Америки, выступавшая движущей силой для ряда нидерландских экспедиций в Новый Свет, была тесно связана с завоеванием Потоси́ — горнодобывающего центра в Верхнем Перу, на глубинных территориях Южной Америки. В свою очередь, управление Потоси потребовало бы навыков построения сухопутной империи, и, хотя этот замысел так и не воплотился в жизнь, после завоевания голландцами Бразилии стимулы к такому типу империализма снова вышли на первый план. Очутившись в самой большой зоне производства сахара в тогдашнем мире, голландцы поддались «имперскому искушению». То же самое произошло и в Ост-Индии, где пряности стали соблазном для завоевания голландцами районов их выращивания и контроля над территориями.

Атлантическая империя голландцев была создана военным путем. Использование вооруженных сил в заморских предприятиях было продолжением — порой неожиданным — растянувшейся на десятилетия войны против испанской монархии под властью династии Габсбургов[5]. Размах развернувшихся за океаном войн между голландцами и пиренейскими державами — войн, которые сначала придали Нидерландам энергию, а затем обессилили их, — сложно переоценить. Крупнейшим межимперским конфликтом в Атлантике XVII века была война в Бразилии, хотя прежде историки недооценивали это событие. Их воображение было захвачено «второй Столетней войной» — схваткой за глобальное первенство между Францией и Британией, длившейся с 1689 по 1815 год, — и в работах последнего времени эта тенденция выразилась во всплеске интереса к Семилетней войне. Однако предшествующие ей конфликты между атлантическими империями не пользовались значительным вниманием. Как следствие, стало преобладать сомнительное представление о том, что мир был нормальным состоянием, а война — исключительным событием.

Война с Испанией была одним из множества вооруженных конфликтов в Атлантике XVII века с участием голландцев — основное же бремя войн с Нидерландами на суше и на море в действительности несла Португалия (это происходило в период ее унии с Испанией). Впрочем, после того как португальцы восстали и вернули себе независимость[6], в области нидерландско-португальских отношений ничего не изменилось. Голландцы умышленно захватили португальские владения в Африке и Бразилии, развязав очередную войну, которая продлится несколько десятилетий. Впечатляющим полем битвы Атлантика вновь станет в ходе второй и третьей англо-голландских войн[7], спровоцированных преимущественно торговой конкуренцией. В итоге Нидерландская Америка оказалась на грани уничтожения, и, хотя ей удалось выжить, расширить ее территорию не получилось во время войны между Соединенными провинциями и Францией[8], когда Атлантический мир опять сотрясали сражения.

Многочисленные вооруженные конфликты с участием голландцев демонстрируют, что середина XVII века была для Атлантики не просто временем новых начинаний — это был период постоянных войн. Англичане и французы точно так же, как голландцы, приступали к колонизации Нового Света и захвату плацдармов для работорговли в Западной Африке, однако их появление по ту сторону Атлантики начиналось относительно мирно. Напротив, приход голландцев сопровождался невероятными актами насилия. Внимание к событиям, связанным с голландцами, демонстрирует, что несколько десятилетий середины XVII века отнюдь не были временем мирной колонизации Нового Света (в особенности мигрантами с Британских островов) — этот процесс был совершенно кровавым. Насилие было «повивальной бабкой» всей «великой трансформации».

Особенно бросается в глаза следующий аспект военной составляющей Нидерландской Атлантики. В населении нидерландских колоний в Атлантике доля солдат и моряков, которые защищали и расширяли имперские рубежи, была выше, чем в других империях. В голландских торговых форпостах вдоль побережья Африки колонистов не было вовсе, а в Америке доля мирных переселенцев всегда оставалась незначительной. Но сколь бы скромными ни были эти американские поселения, они в любом случае испытывали сложности с самообеспечением. Зависимость колоний от поставок продовольствия из метрополии сохранялась, к тому же эти поставки часто задерживались. Нехватка провизии была привычным делом для солдат нидерландских гарнизонов, к этому добавлялись другие лишения. Для колониальных властей, ВИК и Генеральных штатов эти гарнизоны, несмотря на их ключевое положение в атлантической империи Нидерландов, обычно не были предметом первоочередного внимания. Пренебрежительное отношение к ним в конечном итоге привело к тому, что солдаты отказывались сражаться, из-за чего некоторые колонии были утрачены.

Еще одной отличительной особенностью Нидерландской Атлантики было то, что большинство мигрантов по своему происхождению были горожанами и не имели навыков ведения сельского хозяйства. После утраты Бразилии и Новых Нидерландов руководство ВИК полагало, что голландцам не удалось бы добиться больших успехов в земледелии на территории колоний — в отличие от англичан, которые оказались великолепными колонистами, о чем свидетельствовало случившееся незадолго до этого преображение Барбадоса[9]. В то же время директора ВИК подчеркивали, что голландцы были первоклассными торговцами: если одним столпом Голландской Атлантики было установление господства, то другим и правда выступала коммерция. Подъем нидерландской торговли в Атлантике начался в конце XVI века, и хотя в 1610-х годах она сократилась до скромных масштабов, в дальнейшем данное направление оказалось под патронажем ВИК. В отличие от своего более знаменитого «сородича» — ОИК, которая на протяжении всего существования сохраняла ключевые монопольные права, — Вест-Индская компания вскоре после появления из-за удручающе слабой коммерческой эффективности была вынуждена отказаться от большинства монополий.

Непреднамеренным последствием голландской колониальной авантюры в Бразилии стало то, что в середине XVII века ВИК превратилась во вторую в мире работорговую компанию. Уход голландцев из Бразилии не стал препятствием для продолжения торговли африканскими рабами — в действительности она расширялась, хотя конечными точками доставки рабов все больше становились территории Нового Света, принадлежавшие другим державам. Общий объем нидерландской коммерции в Атлантическом мире и правда значительно превышал масштабы торговли между портами и укреплениями, которые непосредственно принадлежали голландцам. По размаху своих операций в американских владениях Испании, Франции и Британии голландцы стояли особняком, кое-где постоянно превосходя купцов из соответствующих метрополий. Поэтому товарные культуры, появлявшиеся на нидерландских рынках — в особенности на рынке Амстердама, — поступали со всех уголков Америки. Кроме того, невольников, перевозившихся на голландских работорговых судах, часто загружали на их борта в портах и укреплениях на побережье Африки, которые не находились под нидерландской юрисдикцией.

Подобно тому как другие державы обустраивали свои атлантические владения при содействии голландцев, последние тоже формировали собственный Атлантический мир с чужой помощью. В нидерландских флотах и армиях служило множество иностранцев, которые преимущественно набирались из стран северо-западной Европы. Огромное количество переселенцев в нидерландских колониях — порой их доля доходила без малого до половины населения — были уроженцами других стран Европы или Нового Света. Особенно впечатляющим фактом была значительная доля еврейских переселенцев в Нидерландской Америке, где их экономические достижения были неотъемлемым условием выживания колоний. Зачастую эти евреи и их семьи были выходцами из Португалии или Франции, которым удавалось вернуться к полноценному иудейскому образу жизни либо