Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

хотя в первые десятилетия XVII века физический и денежный объем этой торговли был довольно скромным (см.{45}). Точно так же еще в конце XVI века, то есть до путешествия Гудзона, голландские купцы впервые отправились в Северную Америку благодаря возможностям торговли пушниной. К 1605 году группа амстердамских купцов получила отказ на свой запрос на единоличное право вести в течение шести месяцев торговлю с Новой Францией[53], поскольку это направление было «уже известно» французским властям{46}. А еще год спустя французский посланник в Гааге жаловался от лица своего короля на то, что группа нидерландских контрабандистов ловила бобров и другого пушного зверя на «великой реке» в Канаде (см.{47})[54]. Впрочем, основным направлением деятельности голландцев на территории нынешней Канады был вывоз из района Ньюфаундленда трески, которая затем продавалась в Средиземноморье. В ходе этой интернациональной торговли для лова рыбы к берегам Ньюфаундленда доставлялись люди из Бретани, Нормандии или Португалии, а также треска закупалась у местных английских и французских рыбаков{48}.

После того как Генеральные штаты опубликовали устав будущей монопольной компании, которой предполагалось поручить открытие новых проливов, портов, стран или отдельных территорий в Северной Америке, в октябре 1614 года состоялось слияние четырех компаний, занимавшихся импортом пушнины из восточной части этого континента. Торговцы, работавшие на вновь образованную Компанию Новых Нидерландов, получили исключительное право на плавания в «недавно открытые земли, расположенные в Америке между Новой Францией и Виргинией, морское побережье которых находится между 40 и 45 градусами северной широты, и ныне именуемые Новыми Нидерландами». На одном из островов на реке Гудзон эта компания возвела торговый пункт, назвав его Форт Нассау{49}. За девять месяцев до основания Компании Новых Нидерландов появилась еще одна структура, деятельность которой была сосредоточена в Северной Атлантике — Северная компания (Noordsche Compagnie), до 1642 года обладавшая монопольным правом на нидерландский китобойный промысел. Многие купцы, занимавшиеся торговлей с Новыми Нидерландами, также привлекались ею в качестве перевозчиков товара или руководителей территориальных подразделений{50}.

Точная дата начала нидерландских плаваний в Западную Африку неизвестна, однако это уже определенно произошло к сентябрю 1592 года, когда Якоб Флорис ван Ланген подал заявку на патент для своего глобуса. Как утверждал изобретатель, этот инструмент помогал его соотечественникам совершать путешествия в Пернамбуку, а также на архипелаг Сан-Томе и Принсипи в Гвинейском заливе{51}. Беренд тен Бруке (Бернардус Палуданус) в своей книге 1596 года представил информацию о торговле и путешествиях вдоль берегов Африки и близлежащих островов, основанную на сведениях португальских источников и голландских очевидцев. В некоторых своих описаниях Палуданус полагался на данные, предоставленные голландскими шкиперами, хотя для других территорий, таких как побережья Конго и Анголы, он просто воспроизвел работу португальского исследователя Дуарте Лопеса, который совершил путешествие по Конго и в 1591 году выпустил книгу, основанную на собственном опыте. Ее перевод на нидерландский вышел в 1596 году (см.{52}).

В существующей научной традиции принято считать, что нидерландскую торговлю с Африкой начал капитан из Медемблика по имени Барент Эрикссон. Находясь в заключении на острове Сан-Томе, он подробно узнал от французских сокамерников о торговле золотом, которая велась в португальском форте Сан-Жоржи-да-Мина. Оказавшись на свободе, Эрикссон поспешил вернуться в Голландию, чтобы заинтересовать финансистов коммерческой экспедицией на Золотой Берег, который вскоре стал процветать в ущерб португальцам{53}. Через непродолжительное время на всем побережье Западной Африки было не протолкнуться от нидерландских кораблей, которые вывозили оттуда золото и слоновую кость. По имеющимся оценкам, в 1592–1607 годах экспедиции в Африку совершили две сотни судов. К 1615 году туда стало ежегодно прибывать по 60 кораблей, в трюме каждого из которых находилось в среднем 200 тысяч эллей[55] тканей, 40 тысяч фунтов медных изделий и 100 тысяч фунтов бус на нитках, а также ряд других товаров[56]. Испанский король Филипп III проинформировал вицекороля Португалии, что торговля голландцев с Миной и Гвинеей была столь прибыльной, что обеспечивала финансовую базу для их флотилий и предприятий «в обеих Индиях»[57].

Побережье к югу от мыса Лопес, расположенного в нынешнем Габоне, изначально находилось за пределами досягаемости голландских кораблей. С мая по январь пересекать Гвинейский залив было чрезвычайно сложно из-за сильных южных ветров, а еще более опасным плавание около мыса Лопес делало быстрое морское течение. После того как корабли огибали этот мыс, их поджидала бесконечная борьба с ветрами и течениями вплоть до самых берегов Юго-Западной Африки{54}. Однако в начале XVII века у голландцев появились навыки плавания и в этих водах. Усилиями первопроходца Питера Брандта голландцы расширили сферу своей деятельности до юго-западного побережья Африки, где массовой статьей экспорта была слоновая кость. Брандт установил ряд торговых контактов с африканцами на реке Конго и на побережье Лоанго, действуя от лица своего поручителя, амстердамского купца Герарда Рейнста, который в дальнейшем стал генерал-губернатором нидерландских владений на Востоке[58]. Отчасти благодаря неутомимым трудам Брандта нидерландские корабли стали появляться неподалеку от незащищенной португальской фактории Мпинда в устье реки Конго в таком количестве, что в 1609 году Филипп III решил построить там укрепление[59]. Именно в Мпинде голландцы выступили в интересах одного союза местных племен три года спустя, в сентябре 1612 года, когда крупный нидерландский корабль и одно легкое судно вступили в сражение с направленными из Луанды четырьмя португальскими каравеллами с экипажем в 300 человек. Результат этого столкновения был бы заранее предрешен, если бы не вмешательство воинов местного княжества Сонхо: поскольку они вступили в союз с голландцами, португальцам пришлось отступить{55}. Добиваться расположения голландцев правитель Сонхо начал шестью годами ранее, направив послание Генеральным штатам, на которое был дан благоприятный ответ, что, возможно, привело к заключению формального торгового соглашения. При этом правитель Сонхо, похоже, стремился заручиться военной поддержкой голландцев не столько против португальцев, сколько против королевства Конго, от которого он старался отделиться{56}.

Торговля с Африкой была для голландцев непростым делом. Штаты провинции Голландия стимулировали ее, освобождая направляющиеся в Африку корабли от платы за конвой, однако военный флот для защиты торговли на тех территориях, на которые претендовали пиренейские монархии, отсутствовал. В результате риски этой торговли были сопоставимы с прибылями, а вот насколько она была доходной, в точности неизвестно, хотя в первые два десятилетия XVII века объем нидерландской торговли африканским золотом и слоновой костью оценивался в 1,2–1,5 миллиона гульденов в год[60]. В 1610-х годах голландские коммерческие интересы укрепились благодаря купцам из