Белое перо - Гектор Шульц

class="p1">– В таком случае здешний кофе я не советую. Он омерзительно кислый и нещадно дерет горло, – вздохнул Элигос. – Приходится пить воду и смотреть в окно на пригородную идиллию. Прошу простить мою излишнюю словоохотливость. Дело в том, что я совсем недавно провел удачный сеанс психоанализа, и сейчас мне необычайно хорошо на душе.

– Вы странный, – буркнула она.

– Иногда то, что кажется нам странным, на деле оказывается более нормальным, чем изначально кажущееся нормальным, – туманно сострил Элигос и повернулся к окну, но девушка, вздохнув, заняла место напротив него.

– Извините. Это нервы. Я не хотела грубить. Час с пьяными мужчинами кого угодно из себя выведет.

– Извинения принимаются, – слабо улыбнулся Элигос, делая глоток воды. – В любом случае, мы достигнем Пршибрама примерно через час, и вы меня больше не увидите.

– Вы тоже едете в Пршибрам?

– Конечно. Как и все пассажиры этого удивительного дома на колесах, – ответил мужчина.

– Почему-то я думала, что поезд идет дальше.

– Я изучил маршрут, и Пршибрам – конечная остановка. Кстати, прошу простить мою невежливость. Я не представился. Элигос.

– Элигос? – переспросила девушка и нахмурила тонкие брови.

– Элигос Эрртруар, – подтвердил мужчина, улыбнувшись.

– Как демон? Абигор?

– Именно. Я и есть демон, а Абигор мое второе имя, – улыбнулся в который раз Элигос, но девушка равнодушно пожала плечами. – Вы мне не верите?

– Мы живем в свободной стране. Если вам нравится называть себя именем одного из верховных иерархов Ада, это ваше право.

– О, юная леди блестяще образованна, – удивленно протянул мужчина, смотря на девушку с большим интересом. – И откуда, позвольте спросить, такие знания? Неужели теперь этому учат в школах, и я ошибался, назвав мир гнилой клоакой?

– Не знаю насчет школ, но в приюте святой Агнессы нам рассказывали об этом, – сказала девушка. – Один из преподавателей богословия расширил программу обучения, благодаря чему мы узнали немного о семнадцати иерархах Ада.

– О семнадцати? Уверяю вас, их куда больше[5], – рассмеялся Элигос, но девушка не улыбнулась в ответ, а тихо вздохнула. – Теперь понимаю. Он не успел вам рассказать об оставшихся. Печально, что знания душатся жирной рукой мнимой праведности.

– Его уволили, посчитав, что рассказывать девочкам о демонах в приюте, носящем имя святой, глупо. Но я нашла в библиотеке его книги и прочла их.

– Похвальное рвение, – хмыкнул Элигос. – И опасное знание.

– Это всего лишь старая еврейская сказка, – улыбнулась она, смотря в окно мечтательным серым взглядом. – О царе Соломоне, о кувшине, куда он заключил демонов и запечатал кувшин своей печатью[6].

– В каждой сказке есть крупица истины, – сверкнул глазами Элигос.

– Я не верю в сказки, – сказала девушка. – В шестнадцать лет перестаешь в них верить.

– Но они верят в вас…

– Виктория. Но я предпочитаю Вики, – покраснела девушка, когда её попутчик сделал паузу и внимательно посмотрел на нее.

– Очень приятно, Виктория, – ответил Элигос, проигнорировав сокращенную форму имени. – У вас очень красивое имя. Не стоит портить его неуместными сокращениями.

– Это мой выбор, Элигос. Вам ли, как демону, этого не знать, – улыбнулась она и рассеянно осмотрела мужчину с головы до ног. – Вы в Пршибрам по работе?

– Отчасти. Так же хочу посмотреть достопримечательности, но боюсь потеряться, – ответил Элигос, доставая из кармана карту. – Здесь все так запутанно.

– Если хотите, я провожу вас в центр города, когда мы приедем.

– С удовольствием, Виктория. Буду благодарен вам за помощь.

– Не стоит, – улыбнулась Виктория и покачала головой. – Но вы все равно странный.

– Все странности не случайны, Виктория. Каждая странность несет в себе послание.

– И какое послание несет ваша странность? – спросила она. – Кроме небольшой мании величия.

– Возможно то, что не все еврейские сказки – это сказки, – ответил Элигос, закуривая сигарету.

– Возможно. Не каждый день едешь в одном купе с верховным иерархом Ада, – рассмеялась Виктория. – Но знаете, лучше уж демон, чем пьяные попутчики.

– Охотно верю. Пьяные люди омерзительны, как прокисшее молоко, – кивнул мужчина и нажал на серую кнопку, сбоку от столика. Он дождался, когда откроется дверь в купе, и улыбнулся вошедшему проводнику. – Мы решили отпраздновать знакомство парой стаканов чая, Луиза.

– Ой, – сконфуженно хмыкнула Виктория, когда её живот издал переливчатую трель голодного зверька. – Простите.

– И чем-нибудь сладким, – вставил Элигос, доставая бумажник. – Конфеты, печенье. Скажите, а готовят ли у вас кунафу[7]?

– Сожалею, но скорее всего, нет, – покачала головой девушка. – Я первый раз слышу о таком.

– Жаль. Очень жаль, – вздохнул Элигос. – Дивный арамейский десерт, которого я не пробовал уже тысячу лет. В таком случае нам что-нибудь к чаю.

– У меня нет денег, – буркнула Виктория, но Элигос поднял ладонь, перебивая её.

– Вас никто не спрашивал, Виктория. Чай и сладости, пожалуйста, – ответил он, протягивая Луизе пару купюр. – Сдачи не надо. Мне некуда её складывать, а превращаться в кувшин-копилку я не хочу. Иначе буду звенеть, как мой брат Пурсон[8]. Он, видите ли, очень любит все блестящее и металлическое.

– Сейчас все сделаем, – улыбнулась та, выходя из купе.

– Цените момент, юная леди. Никто не знает, когда еще доведется попробовать сладости, зная то, что следующие сотни лет ты проведешь там, где сладостей нет, – сказал мужчина, выпуская в воздух аккуратное колечко из дыма.

Через двадцать минут, когда чай в пластиковых стаканчиках остыл, а количество конфет и сладкой выпечки уменьшилось, Элигос вновь посмотрел на часы. Вики, осоловев от съеденного и выпитого, мирно дремала, прижавшись головой к стеклу. Она слабо улыбалась во сне, но потом вздрогнула и покраснела, наткнувшись на внимательный взгляд черных глаз, смотрящих на неё с легкой смешинкой.

– Минус сладкого в том, что от него тянет спать, – рассудительно сказал Элигос, разворачивая конфету и засовывая её в рот. – Попробуйте эти конфеты, Виктория. Прелестная сладость, не приторная и слегка кисловатая. И раз мы разделили чай и сладости, я предлагаю перейти на «ты».

– Если я съем еще одну конфету, то лопну, – честно ответила Вики и хмыкнула, когда её попутчик снова посмотрел на часы. – Почему ты так пристально следишь за временем?

– Время ценно, Виктория. А я не привык тратить его просто так. Хотя признаю, что эта дивная повозка сэкономила мне много драгоценных минут.

– Значит, не только достопримечательности тебя интересуют? – тихо спросила Вики.

– Скажем так. Они тоже важны, но не так, как первоначальная цель. Ты будешь эти конфеты?

– Нет.

– О, дивный вкус. Прелестнейшая сладость. Если во Вселенной и есть невероятные сладкоежки, то демоны являются главными, – улыбнулся Элигос.

– В Аду нет сладостей? – ехидно спросила Виктория.

– Есть. Другие сладости. Сладость чужой боли. Сладость чужого страха. Сладость чужих слез. Но сладости для желудка нет, – серьезно ответил мужчина. – Грани размыты, а границ и вовсе нет. Как нет и конфет. Я тысячу лет ждал, чтобы отправиться сюда и вновь вкусить кунафу, но оказалось, что о нем никто не знает. И это расстраивает.

– Наверняка в Праге есть рестораны, где это кунафу готовят, – пожала плечами Вики. – Ты так лестно о нем отзываешься, что мне тоже захотелось его попробовать.

– Если доведется побывать в Праге и найти повара,