Если бы солнце никогда не садилось - Ана Хуанг

был жестоким; могли пройти недели или месяцы, прежде чем она получит ответ.

Это была неприглядная правда, и ей совсем не хотелось делиться ею с мамой, вот почему Фарра закончила их еженедельный созвон с чувством вины, скручивающим внутренности.

Так будет лучше.

Шерил Лау была помешана на стабильности, и она бы вышла из себя, узнав, что ее дочь уволилась с надежной работы, не имея ничего в запасе.

— Держи. — Ее соседка и лучшая подруга Оливия Танг пододвинула большой чай с молоком через стойку. — Это поможет тебе почувствовать себя лучше.

— Спасибо, — пробормотала Фарра. Она потянула через трубочку насыщенный сахаром напиток и постаралась не думать о том, какую огромную, ужасную ошибку совершила. Она чувствовала такой прилив сил, увольняясь на месте, и была польщена, видя, как сильно Джейн пыталась заставить ее остаться. Джейн даже позвонила Келли, которая укатила в Хэмптонс до Дня Труда. Келли, в своем репертуаре, была в ярости и ясно дала понять, что считает Фарру эгоистичной, неблагодарной девчонкой, которая ксерокопировала бы строительные документы в дешевой студии, если бы не KBI.

Излишне говорить, что она не стимулировала Фарру остаться.

Но теперь Фарра серьезно сомневалась в мудрости своего шага. Да, у нее были накопления на аренду на несколько месяцев, но Нью-Йорк был одним из самых дорогих городов в мире. Даже если она сократит все второстепенные расходы, траты на жизнь проедят ее сбережения на аренду, пока у нее не останется подушка безопасности всего на один или два месяца.

— Прошла всего неделя, а ты так талантлива. Ты найдешь работу в мгновение ока. — Оливия излучала уверенность. — Не стрессуй, детка.

— Ты права. — Резюме Фарры мигало ей с открытого ноутбука. Средний балл 3,9 в Университете Калифорнийского побережья. Победительница конкурса NIDA. Три стажировки высшего уровня. Три года растущих должностных обязанностей в Kelly Burke Interiors, где она работала над несколькими высокопрофильными проектами в сфере гостеприимства, включая Z Hotels.

Она была ценным кадром. Если бы только она могла заставить кого-то заглотить наживку…

— Ты права, — повторила она. — Я веду себя глупо. Мне просто нужно быть терпеливой.

— Именно. А теперь, раз уж у тебя полно свободного времени, как насчет того, чтобы сходить на свидание с Кеном? — Оливия поиграла бровями.

Фарра застонала. Оливия уже несколько месяцев изводила ее предложениями сходить куда-нибудь с ее коллегой.

— Ты знаешь, я ненавижу свидания вслепую.

— Знаю, но я также знаю, что у тебя не было секса уже... хм, как давно это было? — Оливия постучала по подбородку.

Фарра сердито посмотрела на нее. У нее не было секса год, и они обе это знали. Дело не в том, что она не хотела. Просто она была так занята работой, а свидания в Нью-Йорке были чертовски сложным делом. Прошло много времени с тех пор, как она находила парня достаточно привлекательным и не придурком, чтобы захотеть переспать с ним.

Если быть честной, последний парень, который ее действительно привлекал, был —

Нет. Не думай об этом.

Фарра сглотнула комок в горле и накрутила цепочку на палец, отгоняя мысли о светлых волосах и дьявольских голубых глазах. Боль в груди была не такой сильной, как раньше, но она все еще была там — затяжное напоминание о парне, которого она так и не смогла забыть.

Возможно, именно поэтому у Фарры были такие высокие стандарты. Она испытала, что такое взрывная химия, и все остальное меркло по сравнению с этим.

— О, точно. Год. — Оливия щелкнула пальцами. — Двенадцать месяцев без действий, и нет, твой друг на батарейках не в счет. Если ты скоро не прервешь свою засуху, ты взорвешься на миллион кусочков потерянных оргазмов, что совсем не круто. Я только что провела глубокую чистку квартиры.

— Ты проводишь глубокую чистку квартиры каждую неделю.

У них было четкое распределение домашних обязанностей — Оливия убирала и занималась счетами (двумя ее величайшими радостями в жизни были запах Лизола и нулевой баланс к оплате), в то время как Фарра занималась хозяйственными припасами и покупкой продуктов.

— Именно.

Вздох сорвался с губ Фарры.

— Ладно. Устраивай встречу.

Она пожалеет об этом, но как только Оливии в голову приходила идея, она становилась похожа на питбуля с костью.

К тому же, возможно, ей пора стать более инициативной. Она не могла бы испытать взрывную химию, если бы не искала ее, верно?

— Ура! — Оливия выбросила пустой стакан из-под боба-чая в мусор и восторженно захлопала в ладоши. — Не могу дождаться. Самое время твоей вагине получить немного любви.

Напиток Фарры попал не в то горло, и она кашляла целую минуту, прежде чем выдохнуть:

— Оставь мою вагину в покое.

— Дорогая, все оставляли твою вагину в покое весь прошлый год. Твоя вина, кстати.

— Ты уволена с должности моей лучшей подруги.

— Не принимается, — весело сказала Оливия. — Меня ни разу в жизни не увольняли, и сегодня не тот день, чтобы нарушать эту тенденцию.

Вот что я получаю за то, что живу со своей лучшей подругой.

Она и Оливия делили одну и ту же крошечную квартиру в Челси с тех пор, как переехали в Нью-Йорк после колледжа. Она была смехотворно дорогой, учитывая ее размеры, но расположение было вне конкуренции. Плюс, в ней была одна особенность, за которую любой ньюйоркец готов был убить: стиральная и сушильная машины прямо в квартире.

Оливия, которая была на год старше Фарры, прожила здесь десять месяцев с рокершей, которую ненавидела, прежде чем та девица сбежала в Бруклин и въехала Фарра. Они были близки в Шанхае, но за последние несколько лет их дружба стала нерушимой. Большинство университетских друзей Фарры остались в Калифорнии, и хотя она поддерживала с ними связь, они больше не были так близки. Оливия была ее верным союзником до конца, и она не желала бы ничего другого.

За исключением определенных ситуаций, когда ей хотелось ускорить этот самый «конец», как сейчас.

Телефон Фарры зазвонил, прервав ее мечты о том, как она душит свою соседку, даже несмотря на то, что все сказанное Оливией было правдой (отчего это и раздражало так сильно).

Она не узнала номер. Вероятно, телемаркетер, но даже холодный звонок был лучше, чем обсуждение ее одинокой вагины.

— Алло?

— Привет, это Фарра?

Ее брови нахмурились в замешательстве.

— Да. Кто это? — Глубокий баритон показался