Кровавые жернова - Андрей Воронин

– Прыгай!

Молодой чернокожий мужчина покорно прыгнул в воду. То же самое колдун сделал и со вторым. Ему надо было остановить акул. И все случилось именно так, как хотел Жорж Алатур: акулы почуяли запах крови и набросились на двух гаитян.

Жорж Алатур подплыл к белому человеку (тот покоился на волнах с закрытыми глазами), втащил его в лодку. Тело казалось безжизненным. Колдун присел на колени, припал ухом к груди парня. Прислушался. На толстых губах появилась улыбка. Затем в руках гаитянского колдуна появилась маленькая граненая бутылочка из черного стекла, закупоренная пробкой.

Он вырвал зубами пробку, приподнял голову извлеченного из воды человека и влил ему в рот темную густую жидкость. Дрожь прошла по телу Ильи Ястребова, пальцы на руках стали слегка подрагивать. Молодой человек затряс головой. Легкие раскрылись. Он несколько раз жадно схватил воздух.

Колдун в это время аккуратно закупорил бутылочку, спрятал в мешок. Дернул трос мотора, тот завелся с первого раза. Лодка развернулась.

Акулы бесновались, их черные острые плавники метались над водой. Все было кончено: они растерзали двоих гаитян и съели.

Лодка набирала скорость. Спасенный погрузился в сон, он даже глаз не открыл. Моторка встала по ветру и помчалась, подскакивая на волнах. Время от времени гаитянский колдун посматривал на правую ногу молодого человека, на которой отсутствовал палец-мизинец. Толстые губы Жоржа Алатура зашевелились, он бормотал слова молитвы, благодарил духов за благополучное спасение своего преемника.

Через четверть часа на горизонте возникли черные очертания острова. Алатур сориентировался, повернул руль влево, и лодка, изменив курс, все так же однообразно подпрыгивая на волнах, помчалась к земле.

Глава 2

Теперь Илья Ястребов уже мало походил на того молодого человека, в мае 1973-го ступившего на борт сухогруза. В прошлом осталось и Гаити. Ястребов перебрался в Соединенные Штаты Америки.

Илья сидел во дворе собственного дома в Бостоне за пластиковым столом, в кресле под пестрым зонтом. Посередине лужайки высился деревянный столб с прибитым к нему бычьим черепом. У подножия столба простиралась ровная площадка, засыпанная мелким просеянным песком.

Соседи по улице уже привыкли к странностям Ястребова, когда по вечерам он выходил во двор с длинным, узким, как бревно, барабаном в лиловой шелковой накидке. И тогда над пригородом плыл негромкий стук, будто где-то далеко слышались раскаты грома. Чем именно занимается Ястребов, на какие средства существует, соседи не знали. В приличных странах не принято этим интересоваться. Не приезжает к нему полиция, не приходят подозрительные люди – уже хорошо. Может, есть у человека счет в банке, может, отдал в управление свое имущество.

Ястребов прикрыл глаза. Всегда, когда становилось тяжело, он советовался со своим учителем Жоржем Алатуром. И хоть гаитянский колдун умер пять лет назад, он тут же возник перед мысленным взором Ильи.

– Я обещал тебе. Ты займешь мое место, когда меня не станет, – Илье казалось, будто он идет с Жоржем Алатуром по берегу океана – и волны накатываются на песок. – Теперь ты знаешь, на что способен. Как хороший ученик, ты превзошел меня в колдовском искусстве.

– Зачем я все это делаю? – спросил Ястребов.

Жорж Алатур остановился, и волна накатилась на его босые ноги, смыв с прибрежного песка следы.

– Этого никто из нас не знает. Я, ты – лишь часть целого. Есть еще десятки посвященных, но никто из них не знает всего. Мы – часть разъятого целого. Другие нас ненавидят, преследуют, но боятся.

– Но должен же быть в этом какой-то смысл? Смерть людей, катастрофы, стихийные бедствия?

– Ты спрашиваешь о том, чего не можешь и не должен знать. У тебя есть власть над людьми, есть сила. И ты должен служить. Ты – избранный.

– Кому? – сотни раз задавал этот вопрос Ястребов учителю и никогда не получал на него внятного ответа.

– Ты не в силах отказаться. Так зачем тебе знать? – Жорж Алатур прищурился. – Ты же чувствуешь и без моих слов: он существует, он ведет тебя.

– Куда? Зачем?

Колдун покачал головой и отвернулся от Ястребова.

Илья знал, теперь можно ждать сколько угодно: мертвый учитель не отзовется.

Он открыл глаза, вернувшись к реальности.

Нереально зеленая трава, газон, аккуратно постриженные кусты, небольшой дом. На столе – газета с объявлениями.

«Сегодня», – подумал Ястребов и почувствовал, что это слово пришло к нему извне, будто кто-то шепнул его на ухо.

Он листал газету, просматривая столбцы объявлений о найме на работу. «Испаноязычный кабельный телеканал объявляет конкурс ведущих новостей. Требуются мужчины и женщины до тридцати лет с ярко выраженной латиноамериканской внешностью».

Ястребов сложил газету пополам и обвел объявление маркером. На его губах появилась хищная улыбка.

Студия испаноязычного телеканала располагалась на окраине Бостона в здании бывших гаражей. Старые, возведенные в начале века стены из темного облицовочного кирпича с вкраплениями зеленых майоликовых плит… Хозяева Оставили прежние огромные ворота для выезда автомобилей, врезав в них современные стеклянные двери. От них и растянулась длинная, метров на двести, очередь, состоящая из смуглых мужчин и женщин.

– Ни одной блондинки, – усмехнулся Ястребов.

Даже те, кто привык ходить с выбеленными волосами, покрасили их в черный цвет. Он прошелся вдоль очереди, заглядывая в лица. Что-то одинаковое светилось в глазах молодых мужчин и женщин, пришедших на пробу. Всем им хотелось стать знаменитыми, узнаваемыми, чтобы друзья и знакомые восклицали: «О, вчера я тебя видел по телевизору». Очередь двигалась медленно, запускали по трое. И стоило троим счастливцам исчезнуть за зеркальной дверью, как тут же остальные в очереди принимались обсуждать их шансы.

Ястребов в разговорах не участвовал. Ожидающие проб принимали его за служащего телеканала, присматривающегося к новичкам. Стоило Ястребову приблизиться к женщинам, они сразу широко улыбались, демонстрируя белоснежные зубы, а мужчины старательно делали вид, что не замечают его.

Дверь отворилась, и из нее вышли двое мужчин и молоденькая девушка, лет двадцати. Все грустные, с потухшими глазами. Даже не спрашивая, можно было понять, что пробу они не прошли. Им даже не оставили шанса, не попросили оставить координаты на всякий случай.

Коротко стриженный тридцатилетний мужчина, пахнувший одеколоном, грустно улыбался.

Сигарета дрожала в его пальцах, когда он прикуривал. Глаза его сияли добротой. Смотришь на такого человека, и хочется ему верить. Даже полицейские и служащие аэропорта теряют бдительность, встретившись взглядом с подобными типами.

"Наверняка закончил университет где-нибудь в Эквадоре, учил английский язык. Приехал в Штаты в надежде стать знаменитым.

А тут оказалось, что его английский никому не нужен, решил попробовать счастья на испаноязычном телеканале, и тут тоже облом".

Невысокая хрупкая девушка взяла парня под руку:

– Не повезло, – по-испански сказала она, – но в другой раз, может, повезет.

Ястребов дождался, пока парочка неудачников, желающих стать телезвездами, отойдет к старому потрепанному «Форду», и окликнул их:

– Извините, вы, кажется, проходили конкурс? – заговорил он по-испански без малейшего акцента.

Девушка оглянулась.

– Да, но нам не повезло.

Парень сжал ее ладонь.

– Вы работаете на телеканале?

– Почти. Но не на этом. Разрешите представиться: Жорж Алатур, – назвался именем своего покойного учителя Ястребов.

– Инесс и Хосе Гонсалесы, – сказала девушка. – Мы брат и сестра, – она настороженно посмотрела на Ястребова, не зная, как лучше с ним себя вести. То ли человек просто полюбопытствовал, то ли может предложить работу.

– Вы хотели стать ведущими, это понятно.

В вашем возрасте хочется стать знаменитыми.

– Не совсем так, – замялась Инесс, – мы просто хотели найти работу.

– Хорошую работу, – добавил Хосе. – Я работаю в пиццерии на кухне, а Инесс – официанткой в закусочной.

– Желание стать знаменитыми – это нормальное желание, – Ястребов скрестил руки на груди, – и я могу помочь вам реализовать вашу мечту. Вы же хотите появиться на экране, хотите, чтобы о вас знали все Соединенные Штаты?

– Это невозможно, – нервно засмеялась Инесс. – Сегодня я поняла, что никуда не гожусь, есть девушки куда красивее меня, куда обаятельнее. Конечно, я была сегодня не самой худшей, но я трезво смотрю на вещи, мне даже в первую десятку попасть невозможно.

– Возможно все, – убежденно произнес Ястребов, – главное понять, чего ты хочешь в этой жизни, а способ реализовать мечту найдется. Возможно, несколько другой, чем представлялось.

– Вы тратите на нас ваше время, – напомнил Хосе.