Мечты о нас - Кази Иви

– Зачем Бо приходил? – небрежно спрашивает Пенни.

Она забирает у меня журнал, чтобы внести в него свои заметки о кандидатках. Ее улыбка превращается в гримасу.

– Невозможно Длинные Ноги. Подходящая Принцесса Помпонов? – зачитывает она вслух, раздраженно поджимает губы и просматривает остальные мои записи.

– Джул, эти твои аллитерации… Безнадежная Бесс. Кунг-фу-Кейт. Серьезно?! Необязательно быть такой вредной.

Она зачеркивает мои заметки с такой силой, что бумага почти рвется под напором ручки.

– Я не вредная, я честная. К тому же мне надо было отвлечься от ужаса рассинхронированности.

Я понимаю, что перечеркиванием она выражает безмолвный протест. Молча мы идем по коридору, мимо раздевалок, где стоит причудливая смесь запахов дезодорантов, гелей для душа, пота и вонючих ног, присущая любому спортзалу. Единственный звук, нас связывающий, – чиркание ручки по бумаге.

– Джули, ну правда… Мы уже давно не в школе. Может, пришло время повзрослеть? – спрашивает она таким тоном, что не остается ни капли сомнения в том, почему они нашли общий язык с моим отцом.

Ее голос звучит благоразумно. По-взрослому.

– Иногда мне кажется, что ты… Знаешь, когда-нибудь колледж останется позади и начнется жизнь, настоящая жизнь. Я знаю, ты любишь чирлидинг, но тебе нужен план на жизнь. Настоящий план, по которому ты сможешь оплачивать счета. Мы обе знаем, что на зарплату в чирлидинге НФЛ [2] не выживешь.

– Ты считаешь, что мне нужно использовать свою молодость и спортивную форму с короткой юбкой, чтобы подцепить типа, который, может быть, когда-нибудь попадет в НФЛ? – предполагаю я, пожимая плечами.

Я открываю стеклянную дверь, ведущую в кампус. Уверена, что мое предположение является частью ее жизненного плана. Лучше всего поторопиться со свадьбой, чтобы обеспечить финансовое будущее. С ее родителями этот план сработал – они не только до сих пор женаты, но и счастливы в полной мере.

– Я имела в виду совершенно другое. И ты это прекрасно знаешь. – Пенни в раздражении закусывает нижнюю губу.

Она изображает сосредоточенность, явно избегая моего вопросительного взгляда, и я понимаю, что никаких объяснений не получу. В этом вся ПЕННИ: она, в отличие от Хэйли, предпочитает промолчать, чем сказать что-то лишнее. На этом наша беседа и заканчивается.

Копаясь в сумке в поисках айпада, я следую за Пенни на улицу, под весеннее солнышко. Я всю жизнь прожила в Фейр-Хэвене, но каждый раз как по-новому наслаждаюсь видом кампуса – от зданий, увитых плющом, веет европейским духом и академическим величием. Особенно весной, когда молодые листочки исполинских деревьев заставляют плясать тени на мощеных дорожках, кампус выглядит сказочно.

– Новый? – Пенни бросает взгляд на мой айпад.

Мне нечего перед ней смущаться, но все же чувствую себя неудобно, когда разговор заходит о деньгах. Значительная часть студентов в Сент-Клэр – детки весьма обеспеченных родителей. Большинство из них отправило своих отпрысков через полстраны, только чтобы они учились здесь, что заметно повышает стоимость жизни. Папа, я и Бо едва сводим концы с концами. Так что о новом айпаде – только потому, что старый я уронила, – и речи быть не может.

– Бо поменял экран. Нашел в Ютубе видео, – признаюсь я.

Но говорить о том, что кнопка немного расшаталась, да и реагирует она со второго-третьего раза, необязательно. Интернет доступен, книги могу читать – чего еще желать.

– Какой Бо милый, – равнодушно замечает она.

– Бо всегда милый.

– Слишком милый, – поправляет Пенни. – Слишком милый со всеми.

Она ставит ударение на последнее слово, но я намеренно игнорирую ее замечание. Мне известны истории, которые ходят по кампусу о моем брате. Но мне известна и правда об этих историях. Я не собираюсь ничего комментировать – любой комментарий лишь раздует пожар набирающих оборот сплетен.

Оставшийся путь до стадиона Пенни болтает на излюбленную тему – о Кайле, нынешнем стартовом квотербеке нашей футбольной команды. Тот самый Кайл, с которым у меня был случайный секс. До сих пор мне не хватает духу все рассказать. Было бы лучше сделать это сразу, но буквально через несколько дней после нашего набега на заднее сиденье его автомобиля эти двое заприметили друг друга. Пенни выглядела такой счастливой, воодушевленной, Кайл же, казалось, вовсе меня не помнит. Зачем мне им мешать? Но иногда задаюсь вопросом – а стоит ли молчать? Кайл совершенно не подходит Пенни. Но он – ее ахиллесова пята, то самое слабое место, где пропадает все благоразумие из суперумной головы. Хотя с логическим и аналитическим мышлением у нее, как студентки факультета экономики и управления, все в порядке.

Уверена, что Кайл – единственная причина, по которой Пенни провожает меня до стадиона, где мы садимся на трибуне. В межсезонье здесь мало что происходит, но даже во время игр, когда трибуны приходится перекрывать, чтобы оградить игроков от натиска болельщиков, благодаря папе у меня всегда есть доступ.

Я закидываю ноги на скамейку нижнего ряда и машу папе, но он сейчас осматривает плечо одного из игроков. Он знает, где нас искать. Мы всегда ожидаем друг друга на этой скамье, здесь – наше место встречи. Как только тренировка закончена и все мышцы прощупаны, он забирает меня и Бо домой. Хвастаться нечем, если до сих пор живешь с родителями, в этом Пенни права. Не покидает ощущение, что все еще не окончил школу. Ну, хоть платить за жилье не надо. Кроме того, я прекрасно уживаюсь со своими, а в общежитии, например, где живет Пенни, соседки свели бы меня с ума. Неудивительно, что она предпочитает сидеть на трибуне и любоваться Кайлом, чем слушать доклад по квантовой физике. Конечно, родители Пенни в состоянии снять ей отдельную квартиру, но в общежитии приобретается тот опыт, который якобы не мешало бы каждому иметь.

Так как Пенни полностью погрузилась в созерцание Кайла, я включаю айпад. Наши отношения со стороны выглядят односторонними, но, по крайней мере, он мне не изменяет. Я вздыхаю и ищу в интернете последние книжные новинки. С некоторых пор из соображений экономии я перешла на электронные книги, что хорошо сказалось не только на бюджете и количестве прочитанного, но и на моей комнате, где уже нет места для новых книжных полок.

– Там кто-то в куртке «Антилоп»? – внезапно говорит Пенни.

Она тянет шею, прищуривается. Ей точно нужны очки. Не поднимая взгляда, я пожимаю плечами, в то время как мой мозг переваривает информацию.

«Алабамские Антилопы». Похититель соевого латте.

Я резко поднимаю голову и сразу же узнаю кофейного вора. Темные волосы, красно-желтая куртка, и даже с такого расстояния его поза выглядит высокомерной. Каким образом занесло этого молодого человека на стадион «Барсуков Сент-Клэра», да еще в этой куртке? У нас форма белая с синим, так что его красная куртка – явная провокация! Чудо, что его еще никто не сбил с ног в наказание.

– Привет, Пенни! – прерывает мои размышления Бо.

Он плюхается рядом со мной на скамью. Из кошачьего в моем брате не только ухмылочка, но и способность бесшумно приближаться. Я не слышала, как он подошел. Бо бросает сумку на землю и задирает ноги на нижнюю скамью. Скорее всего, он даже не заметил, что один в один скопировал мою позу. Очередное доказательство того, что мы двойняшки. Но внешне, кроме светлых волос и голубых глаз, у нас мало что общего. В детстве он меня злил тем, что был выше и сильнее, но сейчас я испытываю благодарность, иначе мне было бы намного труднее заниматься чирлидингом.

– Новенький? – спрашивает он, глядя на поле.

– Этот тип спорит с тренером Хадсоном! – восклицает Пенни, вцепившись в скамейку, словно боится потерять равновесие.

Прекрасно понимаю Пенни: Хадсон тренирует квотербеков, так что у Кайла появился конкурент. Какому игроку захочется провести следующий сезон на скамейке запасных, если он привык демонстрировать свой талант не только ста тысячам местных зрителей, но и в прямом эфире национального телевидения?