Мечты о нас - Кази Иви

Я заправляю прядь волос за ухо и читаю:

ДРЮ: Пыльный клубок или комнатный мох?

Я не выдерживаю и шумно прыскаю – явная подначка.

ДЖУЛИ: Только южане называют комок пыли комнатным мохом. У нас это определенно называется пыльным клубком, Мистер Алабама.

Дрю, читая, громко фыркает, и я в ужасе ожидаю, что он сейчас забрызгает коктейлем весь стол. К счастью, напиток удается удержать во рту, и он с улыбкой, с соломинкой между зубами, набирает ответ.

ДРЮ: База или флайер [5], мисс Соевый Латте?

ДЖУЛИ: Догадайся.

Я дальше поглощаю картошку фри, игнорируя глупое прозвище. Наверное, мне не стоит удивляться, что он знаком с фигурами чирлидинга. Даже если он в своей Алабаме получал вполовину меньше внимания от особ женского пола, которое получает Кайл здесь, то их достаточно перебывало в его постели. Но это не для меня. О том спонтанном единственном разе я жалею до сих пор. Вернее, о жалком выборе моей напарницы.

Дрю опять изучает мое лицо и в задумчивости начинает жевать пластиковую соломинку.

ДРЮ: Сочувствую.

ДЖУЛИ: Чему?

ДРЮ: Я всегда боюсь за бедных девушек, которых закидывают так высоко. А вдруг не поймают?

«Тогда будет больно», – просто отвечаю я, хотя это только часть правды. Больно бывает и тогда, когда тебя поймают. Например, если ударишься голенью о локоть. Пенни один раз, еще в школе, сломала себе нос, когда лицом въехала в чье-то плечо. До этого момента я даже не представляла, как сильно из носа может идти кровь. Травмы – неотъемлемая часть чирлидинга, недаром он относится к самым опасным женским видам спорта.

«Тебе трудно было научиться читать и писать?» – любопытствую я. Пока Дрю пишет ответ, я смотрю в окно. Мне кажется, совсем нелегко учить слова, не зная, как звучит каждая буква.

На ответ уходит много времени, так что, когда Дрю заканчивает набирать текст, его еда наверняка остыла.

ДРЮ: Ты же учила иностранный язык в школе? Думаю, у всех приходит тот момент, когда хочется все бросить, – если отвечать на твой вопрос. Я потерял слух в четыре года. Мои родители с самого начала делали все для моего развития. Я учился в частных школах. Сначала освоил язык жестов. Потом уже научился читать по губам, говорить, читать и писать. Вот это уже было тяжело, грамматика разная. Но если сильно хочешь, то получится. Признаюсь, читать по твоим губам – то еще испытание. У меня в голове мешанина. Ты слишком быстро говоришь.

– О, – только и остается сказать.

Я осторожным прикосновением привлекаю его внимание. Он смотрит на меня. Его теплая рука едва заметно дергается под моей ладонью, как будто ему щекотно. Я чувствую гусиную кожу под пальцами и тут же отдергиваю свою руку.

– Я постараюсь говорить медленнее, ладно?

Снова жестикулирование, и снова я не понимаю. Кажется, он хочет пристрелить меня из воображаемого пистолета?

– Что это?

Вместо того, чтобы сказать вслух, он пишет ответ: «Договорились».

На короткое время мне жаль, что он отвечает письмом. Да, мне непривычна его манера говорить, но мне хочется еще раз услышать его голос.

– Как нужно сказать «Я тебя не понимаю»?

Движение двумя пальцами и покачивание головой. Так сразу я не могу уловить, как он сложил пальцы. Однако он прав – совершенно другой язык, из которого я ни словечка не понимаю.

– Как можно сказать «Дрю»? – с любопытством спрашиваю я.

Меня всегда интересовали всевозможные слова, и не только в виде историй. Иностранные слова, например, тоже увлекательны.

ДРЮ: Имена на языке жестов имеют свою особенность. В первый раз их обязательно показывают дактильным алфавитом [6], каждую букву отдельно. Но так делать каждый раз затруднительно, поэтому имя получает свой жест, он базируется на типичной особенности или характерной связи с этим человеком, например прическа, хобби… В основном дальше пользуются этим специальным жестом.

Я киваю.

– Можешь мне показать дактильный алфавит?

Я внимательно смотрю за движениями его пальцев. И опять краем сознания отмечаю, что он не только замечательно пахнет, но и ногти у него очень ухоженные.

Он показывает, как изобразить на пальцах имена Дрю и Джули. И только тут я замечаю, что все это время не давала ему поесть. Жестом я показываю ему на тарелку, а сама гуглю, как изображается имя Бо. Хэйли. Папа.

Смех Дрю прерывает мое занятие. Он качает головой.

Я смотрю, как он делает жест, означающий «папа». Понятно. Это же не имя собственное, а устоявшееся понятие. Ну да, логично.

– А как звучит твое имя на языке жестов?

Если я правильно поняла объяснения, его имя должно быть связано с ямочкой на подбородке.

– Можно? – тихо спрашивает он и нерешительно протягивает руку.

Сейчас он не смотрит мне в глаза, он смотрит на губы, которые формируют: «Конечно».

Для большей ясности я киваю головой, он придвигается ко мне, берет мои пальцы и складывает большой и указательный вместе. Потом прижимает к ним средний и безымянный, мизинец остается в стороне. Движения Дрю осторожные, но уверенные. Кожа на пальцах огрубела, но прикосновения нежные, словно он боится причинить мне боль. Его теплое дыхание ласкает мне висок, я вся покрываюсь мурашками. Он сидит так близко, что я чувствую жар его тела. Запах лимона окутывает меня. Я осознаю, что это совсем не держание за ручки на свидании, но с трудом удерживаюсь, чтобы не погладить кончиками пальцев мозоли на его ладони. Неожиданная близость с Дрю приятна. Более того, возбуждает.

У меня горят уши.

Я сошла с ума, если мне сейчас очень хорошо? Вопрос задан моей внутренней библиотекарше, то бишь голосу разума, который частенько уходит на перерыв. Но стоит мне повернуть голову, чтобы поймать взгляд Дрю, как он сразу отстраняется, словно обожженый.

– «Д», – торопливо указывает на мою руку.

У меня брови ползут вверх. Но потом я понимаю, что он имеет в виду жест, который показал на моих пальцах. Я быстро киваю головой, пока мое замешательство не стало очевидным. Я поняла – Д, первая буква в имени Дрю.

Он отпускает мою руку. Складывает такой же жест – большой и указательный кольцом вместе, только остальные пальцы растопырены.

– Отлично, – шепчет он. – Или мудак. В зависимости от ситуации.

– Приколист, – отвечаю я.

Заканчиваю эту гимнастику для пальцев и засовываю руки под колени, чтобы перестать фантазировать о прикосновениях к Дрю.

Вероятно, мои попытки изобразить слова пальцами выглядели весьма захватывающими, потому что официантка увлеченно смотрит на нас. К счастью, мне абсолютно без разницы, что обо мне думают другие. Я напоминаю себе об этом, когда Дрю еще немного отодвигается. Пространство между нами не такое уж большое, но почему-то ощутимое, и горький привкус во рту я запиваю айс-ти. Определенная часть моего тела срочно нуждается в помощи, раз решила, что в воздухе прошла искра, когда Дрю прикоснулся ко мне.

В молчании мы едим до тех пор, пока Дрю не откладывает вилку.

– У тебя есть любимый жест? – Мне хочется больше узнать об этой невероятно интересной теме.

Последовавший непристойный жест я понимаю без объяснения.

– Да, парни, все вы одинаковы.

Я бы кинула в него картонку для пива, но он предусмотрительно собрал все картонки на своей стороне стола вне зоны моей досягаемости. Я даже не заметила, когда он успел.

– А у тебя есть любимое слово? – Дрю спрашивает так тихо, что мне приходится напрячься изо всех сил, что понять его.