Все из-за мистера Террапта - Роб Буйе

Все-таки с Тером жизнь пошла такая прикольная!

Люк

Волшебная математика сменилась прекрасной ботаникой. Единственное, что мне не нравилось, — совместная работа. Я-то предпочитаю выполнять задания самостоятельно, но мистер Террапт объединил нас в пары. Мы работали с растениями, и он сказал, что, если каждый из нас возьмет по горшку, места на всех не хватит. Моим партнером был Джеффри, и, как ни странно, это оказалось замечательно, потому что он мне не мешал. Ему было наплевать. Единственный его минус — неизменно угрюмый вид.

Мы проходили фототропизм и наблюдали, как наши растения, заточенные в ящики с единственной крошечной дырочкой в стенке, изгибаются по направлению к свету. Затем мы перешли к изучению геотропизма. Фасоль тянулась к потолку даже после того, как горшки несколько дней лежали на боку. И, наконец, мы смогли самостоятельно исследовать еще одну переменную.

Мистер Террапт сказал, что мы должны поэкспериментировать с питанием растений. «Кормите их, чем хотите, — объявил он. — Приготовьте свои собственные смеси».

Джеффри предоставил это на мое усмотрение. Он ненавидел школу и все, что к ней относилось.

В тот день я поспешил домой, чтобы изучить периодическую систему элементов. На прошлое Рождество мне подарили набор юного химика. Водород и кислород образуют особую связь в молекуле воды, поэтому я решил, что должен постараться воссоздать эту связь, подобрав необходимые компоненты. Я просмотрел реактив за реактивом (долларовое слово) и выбрал вещества, взаимодействие которых приведет к установлению того же типа электронного баланса, что и в связи между водородом и кислородом.

Я взял с собой в школу нужные реагенты и уже собирался взвесить и смешать их. Тут Джеффри отчасти заинтересовался происходящим. Мистер Террапт, с другой стороны, проявил некоторое беспокойство, но не стал меня останавливать.

— Люк, когда одно вещество (долларовое слово) смешивают с другим, они могут вступить в реакцию, сопровождающуюся взрывом.

— Спасибо, — ответил я.

— Возможно, нам не стоит смешивать их во время урока — мы не знаем, к чему это приведет, — сказал он. — Это может быть опасно.

— Все вещества — из моего домашнего набора. Мама их видела. Это безопасно, — возразил я, изо всех сил стараясь звучать убедительно. Я не сказал ни маме, ни мистеру Террапту, что еще одним реагентом (долларовое слово) было кое-что из папиного гаража. Я знал, что он сработает.

— Эй, народ, посмотрите, что тут Люк развел! — закричал Крис.

Я стал смешивать вещества в ступке, чувствуя, как у меня за спиной собираются одноклассники. Однако прежде чем мне удалось вылить смесь в горшок, что-то произошло. Ступка стала нагреваться сильнее и сильнее. Смесь из темно-зеленой превратилась в серую. Она начала пузыриться — сперва медленно, потом все быстрее. Я понял, что дело плохо.

— Назад! Все назад! Отойдите! — приказал мистер Террапт.

Из ступки повалил дым. Затем мне в уши ударил пронзительный визг пожарной сигнализации. Единственное, что я слышал кроме него, — это смех Питера.

— Круто! — орал он. — Молодец, Люкстер!

— На улицу! Все на улицу! — кричал мистер Террапт.

Я погиб. Вне всяких сомнений.

И снова я ошибся.

Мистер Террапт поговорил с миссис Уильямс и взял на себя вину за все случившееся. Более того, он вступился за нас перед начальником противопожарной службы, который обходит здание после каждого непредусмотренного срабатывания сигнализации. Начальник требовал снять со стен коридора наши плакаты с долларовыми словами. Он утверждал, что они легко воспламеняются и потому опасны. Джеффри счел это столкновение знаменательным событием.

— Видел, как Террапт того мужика отшил? — спросил он. — Отказался снять наши плакаты!

— Видел, — ответил я.

У меня перед глазами все еще стоял дым, курившийся над ступкой. Я понял, что физиолог (долларовое слово) растений из меня не выйдет.

По крайней мере, Джеффри хоть что-то заинтересовало.

Хотел бы я, чтобы мистер Террапт не доверял нам настолько. Наверное, он не знал, что можно вести себя по-другому, ведь он работал у нас первый год. Впрочем, не думаю, что причина в этом. Просто мистер Террапт был особенным учителем.

Джеффри

Люк готовил кормежку для нашего растения. А потом пошел дым. Я понял, что сейчас грянет. Террапт тоже понял, я видел, как он сразу двинул к окнам. Правда, он все равно не успел. Включилась сигнализация. Так что из-за Люка всю школу выгнали наружу.

Когда нас запустили обратно, в коридоре с нашими завхозами, Люмасом и Радди, ходил какой-то мужик. Террапт отправил нас в кабинет, а сам остался в коридоре. А я под дверью встал, чтоб узнать, о чем они будут говорить.

— Все это! — орал мужик. — Со стен! Снять! — Он тыкал пальцем в наши математические плакаты.

Люмас взглянул на Террапта.

— Слышали? — спросил он.

— Снимать плакаты я не стану, — заявил Террапт.

— А вы вообще в курсе, с кем говорите? — вступил Радди. — С начальником противопожарной службы, между прочим.

— Да какая мне разница, — ответил Террапт. — Снимать плакаты я не стану. — Взглянув на противопожарного начальника, он добавил: — Вы представить себе не можете, сколько дети над ними трудились.

Он показывал на наши плакаты. На мой плакат. С одним только словом, да и то не долларовым: глупо. Неожиданно мне стало стыдно, что я не слишком себя утруждал этим заданием.

Потом они сказали друг другу что-то еще, и начальник ушел. А плакаты остались. Надеюсь, он чувствовал себя глупо.

Террапт вернулся в кабинет. Питер вскочил со своего места.

— Ну и разнесли вы его, мистер Тер! — завопил он, приплясывая. — Вы круче всех!

— Никого я не разносил, — ответил Террапт. — Сядь, пожалуйста. Тебе не следовало этого видеть.

А я тоже и видел, и слышал. Террапт за нас заступился. Плакаты всегда развешивают по стенам коридоров, и никогда еще они не были огнеопасными. Думаю, противопожарный начальник просто разозлился из-за нашей ложной тревоги. Думаю, Террапт это тоже понял. Но он не позволил себя запугать. Он ценил нашу работу — даже мою. Теперь я у него в долгу. Придется постараться, хотя бы немножко.

Анна

Я не хотела, чтобы моя фасоль погибла. Я не хотела убирать горшок в ящик. А когда все уставились на меня, я заплакала.

Мистер Террапт вышел со мной в коридор.

— Анна, что случилось?

— Не хочу убивать фасоль! — Я сползла по стене вниз, села на пол и закрыла лицо руками.

— Но мы не будем ее убивать! — Мистер Террапт опустился на корточки напротив меня.

— Нет, будете! — возразила я. — Если засунуть фасоль в ящик, она умрет!

— Мы вынем ее до того, как это случится, — пообещал он.

— Нет. Не хочу делать ей больно.

— Анна, вот что я тебе скажу. Давай проведем с твоим растением все положенные эксперименты. Нам в любом случае придется это сделать — вы же работаете с Даниэль, и ей тоже надо выполнить задание по ботанике. А потом, когда закончим, я отдам тебе свою фасоль. Наш контрольный экземпляр, который мы не будем трогать.

Мне все равно не нравилось, что придется мучить растение, но я обрадовалась, что можно будет забрать контрольный экземпляр. Думаю, мистер Террапт почувствовал мои сомнения.

— Кроме того, ты в паре с Даниэль, и мне кажется, с вашей фасолью все будет в порядке.

Я не так уж хорошо знаю Даниэль. Раньше мы никогда не попадали в один класс. Она вроде бы ничего, симпатичная. Иногда она дружит с Алексией. Не знаю почему. Хорошо, что я в паре с Даниэль, а не с Алексией. С Алексией мы тоже в первый раз в одном классе, но я сразу поняла, что она вредная. А все девочки ее почему-то слушают. Кейти, Эмили, Хэзер, Натали — все. Все, кроме меня. Я держусь от нее подальше.

Мама предупреждала меня, что не стоит гнаться за популярностью. Когда-то ее саму подвергли остракизму. Это значит, что никто не хотел с ней дружить. Словно был большой круг, в котором все держались за руки, а ее к себе не пускали. Она всегда оказывалась снаружи. Мама вовсе не хочет, чтобы со мной случилось что-то подобное. С ней это произошло в шестнадцать, когда она была беременна. Я чувствую, что ей до сих пор больно от всей той истории. А тогда даже собственные родители от нее отвернулись. Поэтому она бросила школу и ушла из дома вскоре после того, как я родилась. Она попыталась жить с моим отцом (я его ни разу не видела), но ничего не получилось — он нас оставил.