Все из-за мистера Террапта - Роб Буйе

Мы живем на ферме. Мама здесь выросла. У бабушки и дедушки — отдельный дом неподалеку. Они помогают нам управляться с хозяйством. Поэтому бабушка все время где-то поблизости, и когда я плачу, она спрашивает, в чем дело.

Каждый раз, как я упоминаю Лекси, бабушка приходит в ярость. Вот и сегодня разбушевалась:

— Пойду в эту вашу школу и задам ей хорошенько!

— Нет, бабушка.

— Почему ты вообще с ней общаешься? Разве можно так с людьми — особенно с друзьями!

— Бабушка, она ни в чем не виновата. Это все новенькая, — говорю я, как обычно вступаясь за Лекси. — Я ее не выношу.

— Если ты будешь и дальше так считать, лучше тебе точно не станет, — отвечает бабушка. Железная она женщина.

Друзья у меня есть только тогда, когда Лекси принимает меня в свою компанию. Никто не хочет дружить с толстухой. Что с этим поделать, ума не приложу.

В тот вечер мы с бабушкой молимся вместе. Мы встаем на колени у моей кровати.

Дорогой Бог, пожалуйста, дай Даниэль сил, чтобы выдержать нападки этих злых девчонок в школе, или сделай, что можешь, чтобы проучить Алексию. Я не против, если Ты превратишь ее в толстуху.

Я толкаю бабушку локтем. «Ох, ну ладно», — говорит она.

Я прошу лишь о поддержке и руководстве для Даниэль в эти тяжелые времена. Еще мы молимся о том, чтобы хорошая погода продержалась подольше, и о нашей ферме. Аминь.

Анна

В школе я обычно молчала и никогда не поднимала руку. Если бы я вела себя по-другому, на меня бы обращали внимание — но я не хотела, чтобы меня замечали. Люди могут быть очень жестокими. Об этом меня предупреждала мама. А уж моя-то мама знает, поверьте. У меня не было близких друзей, но я их и не искала. Мама была моим самым близким другом.

Раньше я думала: не замечают, и ладно. Учителя меня не трогали, потому что я молчала и хорошо себя вела. Я часто опускала голову и смотрела в пол. Но зато я очень наблюдательная. Например, миссис Уильямс, наш директор, начинает моргать всегда, когда собирается сообщить что-то важное. Я поняла это еще несколько лет назад. Если вести себя тихо, найдется время, чтобы смотреть, слушать и делать выводы.

Первое, на что обращаешь внимание в начале года, — это классная комната. Комната у нас была хорошая, большая, с окнами во всю стену. Стол мистера Террапта стоял в углу рядом с этими окнами. А парты учеников он сдвинул вместе по четыре штуки — получилось пять столов. Поэтому я сразу догадалась: наш новый учитель предпочитает работу в группах и, скорее всего, не против разговоров во время уроков — иначе он рассадил бы нас старомодными рядами. На передней стене класса висела черная доска, а на задней — белая. Вдоль той стены, что была напротив окон, стояли наши шкафчики, раковина и питьевой фонтан. Пол почти везде застелили ковролином — кроме участка под раковиной и фонтаном. Рядом с ними была дверь.

На что еще обращаешь внимание вначале — даже больше, чем на классную комнату, — так это на учителя, тем более если он новенький, как мистер Террапт. Он явно любил читать, потому что книги были повсюду. Когда я рассказала об этом маме, она одобрительно кивнула. Мама работает библиотекарем, в другой школе. Это хорошая работа. У нее такое же расписание, как у меня, и она может учиться по вечерам. Она занимается изобразительным искусством — раньше у нее на это не хватало времени. У мамы здорово получается рисовать и писать красками.

Мистер Террапт был молодой и спортивный. У него на столе не стояло фотографий, и он не носил обручального кольца. У мисс Ньюберри из класса напротив тоже не было обручального кольца. И у мамы не было.

Мистер Террапт оказался особенным. Он заметил меня в первый же день. Ему было не важно, что я не поднимаю руку, и он говорил мне: «Анна, приготовься. Ты следующая». Или, если мы что-нибудь обсуждали и было несколько разных мнений, он спрашивал: «Анна, а ты как думаешь?»

Он точно не собирался давать мне прятаться. Сначала я нервничала, но в конце концов все обернулось к лучшему.

Октябрь

Питер

Раньше я в школе всегда скучал, но от задания по ботанике, которое мы делали с Тером, я прямо затащился. Сначала мы просто фасолины проращивали. А потом, когда стебли вытянулись, стали устраивать всякие эксперименты. «Переменные», как называл их Тер. Первым делом мы засунули фасоль в ящики с маленькой дырой в стенке — чтобы узнать, что случится с растениями после нескольких дней в темноте.

У Анны от этого чуть крыша не поехала. «Я свою фасолечку в ящик не запру!» — причитала она. Чтобы утихомирить Анну, Теру пришлось вывести ее в коридор. У меня аж челюсть отвисла, обычно-то она молчит. Вот ненормальная, подумал я. Неудивительно, что с ней никто не дружит. Хорошо, по крайней мере, что они были в паре с Даниэль. Даниэль все стерпит. Любой другой человек на ее месте завелся бы. Моей партнершей была Лекси — меня это вполне устраивало. Она ни во что не лезла.

Дальше мы положили фасоль на бок, чтобы посмотреть, что с ней теперь случится. Короче, у меня просто глаза на лоб полезли. Фасоль изогнулась и по-прежнему росла вверх! Это было круто. Но круче всего было последнее задание.

Тер разрешил нам целую неделю кормить растения чем угодно. Было только одно правило — не брать ничего, что могло протухнуть (вроде молока), и ничего, чем вредно дышать (типа бензина).

Некоторые смеси были совершенно дикими. Дэвид и Ник притащили соус для салата — как они выразились, «салат делают из растений, поэтому нашему растению понравится соус для салата». Бренда и Хэзер взяли апельсиновый сок и смешали его с кетчупом и средством от поноса. Не знаю, о чем они думали. Но мой состав был все-таки самым лучшим.

Я принес наполнитель для кошачьих туалетов (использованный), газировку и немного кленового сиропа. Перемешал все как следует и вылил на фасоль. Лекси почему-то не пришла в восторг от моего компота. И это я ей даже не сказал, что пописал в бутылку с газировкой.

— Урод! Эта гадость убьет наше растеньице!

— Ты бы уж помолчала! Раньше тебе на нашу фасоль было наплевать, — сказал я.

— А теперь не наплевать!

— Лекси. Кленовый сироп делают из деревьев. Я пью газировку, и я расту, а фермеры удобряют поля навозом. Так что не ной. Все будет нормально.

Наша фасоль умерла через два дня.

У Даниэль и Анны вышло лучше всех. Даниэль по совету бабушки взяла какие-то «природные компоненты». Думаю, что-то вроде удобрений, которые раньше использовали фермеры. Даниэль на ферме и живет, поэтому у нее большое преимущество. Ее смесь сработала. Обалдеть! Из всего класса только им с Анной удалось не уморить фасоль.

Анна улыбалась во весь рот до тех пор, пока Лекси не заявила:

— Тебе просто повезло, что ты в паре с Даниэль. Это она все сделала. — А потом Лекси повернулась ко мне и добавила: — Хоть она и жирная.

Вряд ли кто-то еще ее услышал, но я засмеялся. Наверное, зря я это. Анна перестала улыбаться и уставилась в пол.

Бедный старина Люк старался изо всех сил. По-моему, он слишком много думал об этом задании. А мозгов у него предостаточно. Он всегда был самым умным парнем в классе — с самого детского сада. Люк работал с Джеффри, но тот никогда ничего не делает. Он и сейчас свалил все на Люка. Может, ему стоило немного поучаствовать.

— Я использовал несколько различных составляющих, — сообщил Люк, — и их взаимодействие будет идеальным за счет электронного баланса, который приведет к образованию нужных связей. — Он добавил еще что-то не менее безумное про периодическую таблицу.

Короче, вы не поверите, но когда Люк замесил свое варево, оно начало дымиться! В следующую секунду включилась эта тупая пожарная сигнализация. Всю школу выгнали наружу, и даже пожарные приехали. Вот это было супер!

Теру пришлось с ними объясниться, и через некоторое время нам разрешили зайти обратно в класс, но Люк больше опытов не ставил.

Все-таки с Тером жизнь пошла такая прикольная!

Люк

Волшебная математика сменилась прекрасной ботаникой. Единственное, что мне не нравилось, — совместная работа. Я-то предпочитаю выполнять задания самостоятельно, но мистер Террапт объединил нас в пары. Мы работали с растениями, и он сказал, что, если каждый из нас возьмет по горшку, места на всех не хватит. Моим партнером был Джеффри, и, как ни странно, это оказалось замечательно, потому что он мне не мешал. Ему было наплевать. Единственный его минус — неизменно угрюмый вид.

Мы проходили фототропизм и наблюдали, как наши растения, заточенные в ящики с единственной крошечной дырочкой в стенке, изгибаются по направлению к свету. Затем мы перешли к изучению геотропизма. Фасоль тянулась к потолку даже после того, как горшки несколько дней лежали на боку. И, наконец, мы смогли самостоятельно исследовать еще одну переменную.