Его несносная училка - Марина Дианова

сегодня горничную, чтобы та убрала пыль и грязь, образовавшуюся за долгие годы простоя в своей квартире.

Вечером, под конец дня, ко мне в кабинет влетел Артем с горящими праведным гневом глазами.

- Что ты ей наговорила? – орал он, глядя в упор. Если бы можно было убивать взглядом, я бы наверняка уже испарилась.

- Кому? – я лениво перевернула страницу журнала, что так вовремя попался мне под руку.

- Маше. Что ты сказала Маше? Она целый день в слезах.

- Что она дура, - спокойно парировала я, переворачивая очередную страницу. Артем, взбесившись, с силой хлопнул по журналу, так, что часть страницы осталась у меня в руке. Я подняла изумленный взгляд на жениха, не веря, что ее слезы настолько вывели непроницаемого мужчину настолько.

- Что. Ты. Ей. Сказала? – печатая слова, прошипел он.

- Артем, - я поднялась с кресла, оказываясь с мужчиной на равных. Конечно, он сильней, но разница в росте давила. – Она приперлась ко мне и стала просить прощения…

- Она что…?

- Да, - я повела плечиком, глядя на то, каким жалким Артем стал за пару секунд. А ведь он был уверен в своей правоте, что я – исчадье ада, сама довела бедную девушку, наш рыцарь даже не мог помыслить, что принцесса самостоятельно влезла в логово дракона. – Она пришла, стала публично пытаться поговорить, а когда я пригласила в свой кабинет, начала нести ерунду о том, что она не знала о наших отношениях. Меня это взбесило и я, признаюсь, была не совсем корректна в словах.

- Альбин… прости.

- Мне все равно на тебя и на твою лань, но держи ее лучше на поводке и не подпускай ко мне. Я серьезно. Пока все не решится. Сегодня я заберу вещи и все, можно считать, что тебя никогда не было в моей жизни.

- Я не хотел, чтобы так получилось. И с фирмой… мне жаль.

- Не начинай, - я махнула рукой. – Мы оба знали, что когда-нибудь это все кончится. Очень жаль, что заканчивается все это враждой. Ты поступил подло и этого я простить не смогу.

Он смотрел на меня долгим взглядом наполненным горечью, после чего, не прощаясь, вышел из кабинета, а я, закрыв лицо руками, размышляла о своем будущем.

Шепот вокруг моей персоны не стихал. Домой я выходила под прицелом сотни глаз, осуждающе качающих головой.

Уже сидя в машине, я достала листочек с адресом своего нового пристанища и вырулила в сторону окраины города.

По пути заехала в нашу квартиру, в которой жили с Артемом.

Прошлась по комнатам, собирая свои пожитки. Вся мебель, цветочки, ковры – в этом доме я подбирала все для нас, чтобы мы, как семья, чувствовали себя здесь комфортно. Мимолетно отметила, что в квартире давно никто не появлялся, наверное Артем переехал в другое место и теперь вместе с Марусей вьет свое гнездо, а эту квартиру, как и меня, он оставил где-то на затворках, как что-то лишнее и ненужное.

Обида, поселившаяся во мне, расправила крылья, поэтому я раз за разом, как мантру, повторяла себе, что так будет лучше.

Вещи, в огромных чемоданах, были сложена в багажник и на заднее сиденье. Сев за руль, я еще очень долго пыталась справиться с тошнотой подступившей к горлу и слезами, что заволокли мои глаза. Так будет лучше…

От самокопания меня отвлек звонок.

- Да папа, - я вытерла тыльной стороной руки слезы и постаралась придать голосу уверенности.

- Ты где? – голос у отца был взволнованным.

- Еду в квартиру. Заезжала за вещами к Артему.

- Ну давай, - расслабился он, - Я тебе тут жду.

Вырулив на трассу, я пустила своего железного коня в путь.

Спальный район города встретил меня затором на въезде и полным отсутствием парковочных мест поблизости от дома. Недорогие машины были запаркованы на каждом свободном участке подъездной дороги. С трудом втиснув своего огромного коня в маленький закуток, заблокировав при этом водительскую дверь ближайшего автомобиля, я со вздохом вышла на улицу.

Типичный район панельных домов. Пятиэтажки соседствовали с девятиэтажками. Где-то, чуть в отдалении, стояли новенькие дома, никак не вписывающиеся в разруху района.

Зеленый двор, скамейки у подъездов заняты бабульками поглядывающими на меня с нескрываемым любопытством. Мамаши с колясками удрученно качали головами, а вот папаши смотрели в мою сторону с восхищением. Как женщине с разбитым сердцем и уничтоженной самооценкой, мне такое внимание льстило, но, стоит признать честно, с «такими» мужчинами я бы завела близкое общение только в случае тотального вымирания всего мужского вида. Мужчины были несуразны: маленькие, с недельной небритостью, в растянутых на коленях джинсах и застиранных футболках, подчеркивающих выпирающие пузо. Сразу перед глазами встал образ Артема, строго следившего за своим внешним видом – прическа по последней моде, всегда побрит, чист и свеж. Его любовь к классике в одежде всегда была моим фетишем. Даже дома он не позволял себе ходить в растянутых футболках или трениках. Домашний костюм – штаны и футболка (хотя футболкой он часто пренебрегал, предпочитая разгуливать по квартире в одних штанах низко сидящих на бедрах и демонстрируя идеально подтянутую фигуру) – выкидывался едва появлялся хоть намек на дырочку или затяжку.

Оглядывая местных жителей, которые с интересом отвечали мне тем же, я поняла лань, что увела у меня мужчину. Он выгодно выделялся на фоне контингента спального района. Хотя, возможно, я была не права и мое первое впечатление ошибочно.

Выросшая в элитном районе, мне не было нужды ездить на окраину. Все мои друзья жили рядом, школа – элитная гимназия – под боком, даже универ в центре города. Нет, конечно, у меня были знакомые и даже друзья с окраины, но, говоря честно, встречаться мы предпочитали либо на нейтральных территориях, либо у меня.

Обычная девятиэтажка, на которой был написан нужный мне адрес, стояла в центре двора. Зеленые насаждения вокруг дома любовно огибали маленькие подходы к подъездам, детская площадка притаилась прям под окнами дома и от туда раздавались крики малышни и их родителей, чуть подальше были установлены тренажёры, где старшее поколение не столько приводило свои тела в порядок, сколько собирались и обсуждали сплетни. Наверное этот район можно было бы считать даже вполне себе приличным, если смотреть на это со стороны среднего класса.

Пока я осматривала окружающую обстановку, а обстановка осматривала меня, на встречу вышел папа.

- Ты чего застряла здесь? –