Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

class="p1">Они пожали друг другу руки на прощанье.

–Ты действительно хочешь с ними пообедать? – спросила Анна, когда они отошли.

–Конечно, нет.

–Но ты дал ему номер своего телефона.

–Я не отказываю, когда просят, просто не беру трубку.

–Ты не отвечаешь на телефонные звонки? Совсем?

–Практически.

–А вдруг кто-то хочет сообщить тебе что-то важное?

–Всегда можно написать,– пожал он плечами.– Ты же написала.

–Кстати, спасибо, что ответил.

–Спасибо, что написала.

* * *

–Ты ездишь на «каптюре»?! – поразилась Анна, когда Норов открыл багажник машины, укладывая ее чемодан.

–А что? Хорошая машина, недорогая. Движок приемистый.

–С ума сойти! Я тебя иначе чем на «мерседесе» и не представляла.

–В деревне на «мерседесе»? В посмешище себя превращать. Французы не любят богатых.

–А у нас – наоборот.

–Ты здорово похорошела, – сказал он, трогаясь с места.

–Спасибо. Ты правда так думаешь?

–Это очевидно.

–А я из-за возраста переживаю.

–Напрасно. Ты очень красива.

Он не кривил душой. Годы смыли с ее лица мелкую угреватую сыпь, кожа сделалась ровной, и ее зрелая красота с легкими морщинками в уголках глаз и грустью, порой невольно мелькавшей во взгляде, проступила в своей бальзаковской последней неподражаемой осени.

–Чем занимаешься? – спросил он.– Работаешь где-нибудь?

–В «Икее». Директором по персоналу.

–О, большой начальник! Нравится?

–В целом, да. А ты?

–Прочерк. Вернее, два прочерка.

–А второй прочерк что означает?

–Семейное положение.

–Живешь один?

–И не жалуюсь.

–Встречаешься с кем-нибудь из прежних друзей?

–Вот с тобой.

–Социальными сетями не пользуешься, это я уже поняла… Не скучно тебе без людей?

–Мне скучно с людьми.

–В Саратове говорили, что ты поселился здесь, во Франции, и поменял гражданство.

–Живя в Саратове, так хочется надеяться, что хоть кто-то переехал во Францию. Нет, я не менял гражданства. Живу то в России, то здесь, в своей деревне.

–В России по-прежнему в Питере?

–Единственный город, где я могу существовать. Архитектура, возможность долгих прогулок.

–Адаптировался к климату?

–Даже полюбил северное лето.

–Там же все время дожди!

–Ну, не всегда. Иногда идет град.

–А здесь ты купил дом?

–Снимаю. Не хочу вновь обрастать собственностью, хватит с меня. Слишком поздно понял, что жить нужно легко, встрепенулся и полетел, куда глаза глядят.

–Ты сюда на лето перебираешься?

–Ну уж нет! Летом тут жара, толпы туристов. Летом я в Петербурге, – прохладно, прогулочно. Китайцев, правда, многовато, но я научился на них не наступать, а то они визжат.

–А наши туристы тут есть?

–Чем им тут заниматься? Ни моря, ни шопинга, ни ночных клубов. Они в Париже да в Ницце. Я здесь один на всю округу. Ле рюс. Можно сказать, местная достопримечательность.

–Ты и одеваться стал проще. Раньше ты выглядел иначе. Костюмы, яркие галстуки, модные туфли…

–Раньше я был тщеславнее. Старости подобает скромность.

–Старости! Скажешь тоже! Да тебе еще жить да жить! Ты доживешь до ста лет.

–Надеюсь, что нет.

–Почему?! Разве ты не хочешь прожить подольше?

–Ни подольше, ни получше.

–А я вот хочу!

–И подольше, и получше?

–Нет, только подольше. Мне и так ужасно хорошо. Особенно сейчас!

* * *

Норов поехал не скоростной магистралью, а деревенской дорогой, – она была живописнее. Светило жизнерадостное французское солнце; легкие облака с тонкой розовой тенью в подкладке висели в высоком небе, переливающемся ясной синевой и голубизной.

Дорога вилась среди холмов, по их вершинам тянулись густые леса, среди обнаженных еще деревьев красовались стройные пихты и лиственницы, ниже шли поля, уже покрытые свежей зеленью; вниз по склонам сбегали ровные остриженные ряды виноградников, еще голых и скрюченных. Деревушки, которые они проезжали, встречали их высокими тонкими, хрупкими шпилями средневековых узких соборов, коричневой черепицей крыш, домами из белого камня с яркими синими ставнями и почерневшими от времени каменными крестами деревенских кладбищ.

–Уже все расцвело! – восхитилась Анна, глядя по сторонам.– Не то что у нас… Грязно, холодно, – хоть не вспоминай! А кто помогает тебе по дому?

–В Питере или здесь?

–И здесь, и там?

–Тут убирает жена хозяина, я тебя с ней познакомлю, думаю, тебе понравится. А в Петербурге у меня трудится дама с высшим образованием, бывший вузовский преподаватель, не вот тебе! Убирает, правда, неважно, зато очень вежливая и с отчетливым правильным выговором, что очень симпатично. «Вы не возражаете, Павел Александрович, если я немного пошумлю?». Это она про пылесос. Половину чашек мне перебила. «О! Простите великодушно! Я все компенсирую…» Прощаю, разумеется, без контрибуций и репараций.

–Не лучше ли найти без высшего образования, но умелую?

–Не уверен, что лучше. Работала у меня прежде огромная, толстая тетка, этакая слониха, добродушная, туповатая. Все сокрушалась, что я «кушаю мало». Я ей, бывало, говорю: Дарья Петровна, я не кушаю, я ем. А она: «А надо кушать! А то от вас совсем ничего не останется. Дайте я вам пельмешки накручу».

–Но это же мило! Такая забота…

–Ну да, пока она не пускалась в рассуждения о политике, что она, надо сказать, очень любила. Как начнет мне пересказывать всю чушь, что слышит по телевизору, про то, как Америка мечтает на нас напасть, я из дома опрометью выскакивал!

–Больше не интересуешься политикой?

–Меньше, чем урожаем бананов в Малайзии.

–Ты действительно сильно переменился.

–Одни дураки не меняются.

–А что ты ешь? Что попало, как раньше?

–Ну уж нет. Что попало – птички клюют. А я ем то, что хочу.

–Я и говорю, что попало! Тебе кто-то готовит, или ты в рестораны ходишь?

–Слушай, давай сменим тему. Столько лет не виделись, а говорим о еде! Смотри, как хорошо вокруг!

–О, да! Замечательно! В себя прийти не могу. У тебя есть помощница?

–Зачем? У меня ни встреч, ни переговоров. Билеты на самолет я себе и сам в состоянии купить.

–Сам покупаешь билеты?! Ты и в магазин сам ходишь?

–Здесь сам. В Питере иногда прошу свою даму купить мне что-нибудь по хозяйству или съездить на рынок. По интернету в основном заказываю, – удобно.

–А какая у тебя машина в Питере?

–У меня там нет машины.

–Совсем нет?

–Была, да я продал. Это здесь, в деревне без машины пропадешь: до ближайшего супермаркета – 16 километров, до городка с аптекой и ресторанчиками – 20. А в Петербурге мне машина без надобности. Живу в центре, в спортивный клуб хожу пешком – примерно полкилометра. Гуляю, разумеется, тоже пешком. Не пробовала? Это довольно просто, надо только не забывать ноги переставлять,– я тебе завтра покажу, как это делается. В аэропорт