Десять дней в ноябре - Герцель Давыдов

ворота.

– А когда у вас пробы?

Джули, еще раз вспомнив горький опыт сво-

их предыдущих проб в лондонских театрах, тяжело

вздохнула и произнесла:

– В понедельник. Завтра днем пойду проведать

мистера Гоулда и постараюсь отпроситься у него и по-

ехать. Ведь до премьеры осталось не так много време-

ни, и я не знаю, отпустит ли он меня.

– Как поживает мистер Гоулд? Давно я его не ви-

дела. Он все реже стал появляться в театре, – замети-

ла миссис Стивенс. – Мы живем по соседству и ино-

гда с ним беседуем. Так вот, он всегда мне говорит,

что вы его муза, и только благодаря вам его спектакли

имеют успех у публики.

– Он преувеличивает, – отмахнулась Джули.

– Ну что вы! – воскликнула Дороти. – Вы же

играли практически во всех его постановках, и в этой

он выбрал именно вас на главную роль.

– Мне с самого начала карьеры посчастливилось

работать под его руководством, – сказала Джули. —

Я окончила театральную школу, а когда двадцать лет

назад пришла сюда на пробы, мистер Гоулд тут же ут-

вердил меня на роль.

– Наверное, он сразу разглядел ваш талант! —

женщина, сузив глаза, хитро посмотрела на Джули.

– Не думаю. Скорее всего, просто сжалил-

ся над двадцатилетней девушкой, которую никуда

не брали.

Миссис Стивенс с ностальгией вспомнила и свои

первые шаги в этом театре, и знакомство с еще мо-

лодым, начинающим режиссером мистером Гоулдом,

но, откинув воспоминания в сторону, она сказала:

– К сожалению, в последнее время залы стали

слабо заполняться, и мне бы очень не хотелось, что-

бы мистеру Гоулду, как и другим опытным режиссе-

рам, пришлось по этой причине покинуть наш театр.

Мистер Дрейсон все больше делает ставку на молодых

режиссеров, и я даже не знаю, как к этому относиться.

Джули было непросто слышать о возможной от-

ставке мистера Гоулда, но, собравшись с мыслями, она

сказала:

– Увы, миссис Стивенс, мы живем в эпоху тех-

нологического прогресса, но несмотря на это мистер

Гоулд не теряет оптимизма: он и в свои семьдесят ве-

рит, что театр – это самое высокое искусство, кото-

рое будет жить вечно. Но если спектакль провалится,

и он будет вынужден покинуть театр, то я последую

его примеру.

– Джули, давайте не будем сгущать краски

перед премьерой и отбросим пессимизм. Мистер Го-

улд талантливый режиссер и, возможно, именно ему

удастся привлечь в наш театр новых зрителей, и зал

вновь будет заполняться, как в прежние времена.

Дороти посмотрела на часы, было почти десять

вечера. После небольшой паузы, она добавила:

– Скажу вам по секрету: он так верит в успех это-

го спектакля и, понимая, что у театра нет денег на ре-

кламу, все плакаты в городе с изображением вас, мисс

Уотсон, и Чака – оплатил из собственного кармана.

Только, пожалуйста, никому не говорите, что услыша-

ли это от меня, – добавила Дороти, проговорившись.

– Мистер Гоулд не перестает меня удивлять, —

вздохнула Джули. – Это так свойственно ему… Те-

атр – это вся его жизнь, и для того чтобы этот спек-

такль удался, он пойдет на все. Он верит, что эту пре-

мьеру ждет большой успех.

– Я, к сожалению, не смогу прийти, у нас будут

проходить репетиции, но мой сын с невесткой уже ку-

пили билеты на ваш спектакль, и я желаю вам, Чаку

и мистеру Гоулду успешной премьеры, – закончила

разговор актриса.

Мисс Уотсон поблагодарила коллегу за теплые

слова и, попрощавшись, отправилась домой. Она лю-

била ходить поздними вечерами пешком, а осенью —

тем более. Погода уже не была такой жаркой, и листья

под ногами приятно шуршали.

Зайдя по дороге в пекарню, она купила любимые

круассаны с шоколадом и направилась домой. Поу-

жинав, она, как и обычно, немного посмотрела теле-

визор, проверила почту в интернете и, почитав книгу

перед сном, легла спать.

Вторая глава

Суббота

На следующий день, несмотря на дождливую ноябрь-

скую погоду, мисс Уотсон, как и планировала, после

полудня направилась к небольшому полутораэтажно-

му дому мистера Гоулда. Таких зданий было немало

в городе.

В дверях она столкнулась с Чаком, он уже успел

рассказать мистеру Гоулду о последних событиях

и приготовлениях к премьере. Мисс Уотсон попри-

ветствовала коллегу, и он сообщил, что мистер Гоулд

очень взволнован, так как возлагает на эту постановку

большие надежды.

– Успех непременно будет, – сказала мисс Уот-

сон и, попрощавшись с Чаком, прошла в дом.

Разувшись, повесив на вешалку промокший плащ

и поставив зонт в специально отведенное место, она

шагнула в кабинет мистера Гоулда, где тот проводил

большую часть времени. Мистер Гоулд был высоким

худощавым джентльменом лет семидесяти, голову

которого уже давно покрыла седина. Слева от вхо-

да в просторном кабинете размещалась богатая би-

блиотека; справа, у окна, стоял письменный стол,

а посредине располагался камин. Напротив камина

находились два кресла и маленький стол, заваленный

газетами и книгами.

В это субботнее утро мистер Гоулд, как обыч-

но, сидел в одном из кресел и внимательно смотрел

на языки пламени в камине, о чем-то размышляя, пока

не услышал голос мисс Уотсон:

– Добрый день, мистер Гоулд.

Увидев Джули в дверях, мистер Гоулд заулыбался

и даже поднялся с кресла, чтобы обнять ее.

– Вам не стоило вставать…

– Джули, прошу тебя, никогда больше не говори

так! Джентльмен должен вставать в присутствии дамы,

– ответил режиссер с доброй улыбкой.

– Мистер Гоулд, вы не перестаете меня удивлять.

Даже при такой суете, сопровождающей премьеру, вы

не теряете расположения духа.

– Грусть – это плохо, – наставительно произнес

режиссер. – За свою долгую жизнь я многое понял

и усвоил несколько уроков, и одно из самых важных —

это то, что нельзя грустить и отчаиваться. Надо радо-

ваться каждому мгновению. Жаль, что осознание этого

приходит в пожилом возрасте.

Режиссер жестом предложил Джули занять одно

из кресел. Удобно расположившись в мягком корич-

невом кресле, стоявшем у библиотеки, и дождавшись,

когда мистер Гоулд займет второе, то, за которым

он сидел до ее прихода, актриса произнесла:

– Вы как всегда правы, мистер Гоулд. У меня

нелегкая судьба. В раннем детстве я осталась одна,

и воспитывалась тетей, пережила много трудностей,

и порой возникали мысли свести счеты с жизнью,

но всегда появлялся кто-то, кто помогал преодолеть

сложный период. Знаете, как я называю таких людей?