Крепостные мастера. Роман - Наиль Акчурин

Светлана накинула на «ночнушку» желтый махровый халат и не спеша, потягиваясь и зевая, дошла до ванной комнаты. Ополоснула лицо холодной водой, чтобы окончательно согнать сонливость. Почистила зубы и после некоторого раздумья отдала предпочтение контрастному душу перед блаженством теплой ванны. Затем, взглянув на часы, она поставила наполовину наполненный водой чайник на газовую плиту, и, не дожидаясь, пока он закипит, начала спешно собираться на работу: глядя в зеркало трюмо, слегка подкрасила тушью ресницы и расчесала волосы. Открыла шкаф, просмотрела гардероб и выбрала на день строгий английский костюм. Отложила его на спинку кресла. Оглядела комнату и вернулась на кухню. Чайник уже закипел. Она сделала себе чашку кофе и бутерброд с сыром. Поглядывая на часы, с аппетитом их проглотила. Спешно ополоснула чашку водой из-под крана и вытерла полотенцем руки. Затем вернулась в комнату. Поправила и застелила кровать, надела пиджак и юбку, подкрасила губной помадой губы и специальным карандашом подчеркнула их плавный, красивый изгиб, наконец, в завершение, массажной расческой поправила прическу, надела туфли и выбежала из подъезда на улицу.

Институтский городок в эти часы был безлюден. С началом рабочего дня каждый законопослушный гражданин необъятной страны вносил свою лепту в строительство социалистического общества. Наиболее грамотные и эрудированные были задействованы в программах военно-промышленного комплекса, в так называемых почтовых ящиках, в которые граждане свободно входят, а потом всю жизнь живут по часам и под секретом. Светлана больше всего ненавидела эту обязаловку, когда есть работа или ее нет, обязан сидеть положенное время. Она больше любила работать аккордно. Только в жизни часто получается так, что люди становятся заложниками обстоятельств. Вот и ей ее работа была не по душе, но ей сказали надо, и она ответила: есть. А затем уже приспосабливалась к обстоятельствам. Для человека нет ничего невозможного, нужно только, чтобы желания совпадали с объективной реальностью. Она, в отличие от других, смогла освободиться от жесткого, почасового режима работы только потому, что ей этого очень хотелось и было нужно.

В безлюдных улицах провинциальных городов есть свое таинство, убеждающее сознание в незыблемости мироздания и скоротечности веков. В весенние утренние часы, вместе с пробуждением природы, они навевают к тому же теплую сердечную радость, рождают душевное равновесие. С таким приподнятым настроением, оказавшись на улице, Светлана быстро зашагала под горку к автобусной остановке. Завернув за угол дома, она поначалу зажмурилась от яркого солнца, но глаза ее быстро привыкли к уличному контрасту. И все же она надела темные, солнцезащитные очки, которые придавали ее европейской внешности определенный шарм и новомодный стиль. У автобусной остановки она замедлила темп ходьбы, огляделась по сторонам. Все для нее сегодня складывалось благополучно: автобус, по всей видимости, только, что ушел, и у нее были все причины и основания для того, чтобы пойти вслед за ним пешком. Метров через сто она отклонилась от движения автобуса вправо на девяносто градусов и, пройдя по узкой, длинной, извилистой улице оказалась в нужном ей месте, где уже встретиться с кем-либо из знакомых можно было по случайному недоразумению. Сто метров пути от остановки всегда были сопряжены с риском, обнаружить попутчиков. Обычно в таких случаях, она вынужденно меняла свое решение идти пешком, возвращалась на остановку и стоически дожидалась появления автобуса. Проезжала вниз одну остановку и выходила с тем, чтобы, пользуясь моментом посетить Дом Быта. Затерявшись в его павильонах, она выходила в нужное ей место, пусть даже с другой стороны и с небольшим опозданием. Но ведь ей как женщине это прощалось.

Частный деревянный дом с небольшим яблоневым садом прятался в тупике переулка, к которому вела едва заметная тропинка от основного ряда домов. Этот дом принадлежал в прошлом деду Анатолия, но вот уже пять лет как старики умерли и теперь в нем жил его старший брат Алексей. Семьи у Алексея не было. (Рожденный пить – любить не может.) А дом без семьи, будто приют для бездомных, принимает всех желающих. К тому же часть дома по закону принадлежала Анатолию. Так, что он хозяйничал в нем по полному праву. Для любовных утех место мало привлекательное. Но человек ко всему привыкает, а с милым и в шалаше рай. И вот Светлана неожиданно стала хозяйкой большого дома и порой четко осознавала, что так же заботиться о нем, как о своей квартире. Приходя в этот дом, она заметила одну для себя закономерность: если она шла сверху пешком, свидания удавались и были куда как интереснее и содержательнее, нежели когда ей приходилось пользоваться транспортом и подниматься после этого в гору. Может быть, это были всего лишь предрассудки, и ей это просто казалось. Ведь настрой на ту или иную ситуацию – это великая сила, которая порой подчиняет и обстоятельства. Но она непременно каждый раз так думала, поднимаясь в гору. Потому что никак иначе не могла себе объяснить: отчего у возлюбленного сегодня плохое настроение? Почему он так мало уделяет ей внимания и холоден в общении? Почему именно сегодня в их безоблачной сладкой любви возникли взаимные претензии, которые при своей кажущейся незначительности, перерастают в скандал?

Сегодня ей было особенно легко и радостно идти на свидание. Сегодня она не сбивалась с пути. Шелест молодых листьев, теплый ветерок, яркое солнце переполняли сердце предчувствием предстоящей встречи. Какие могут быть основания не испытывать подобные чувства? Обложенный белым кирпичом старый трухлявый дом казался милым теплым уголком; тропинка, ведущая к нему, сказочной извивающейся дорожкой счастья, по которой хотелось бежать, нет лететь на крыльях любви. Да, она по – настоящему была влюблена, и это чувство, внезапно открывшееся для нее, ошеломило разум, терзало и выворачивало наизнанку душу, мучило сердце. Она то горела огнем в присутствии любимого человека, то дрожала, словно от озноба в его объятиях. И этому нахлынувшему на нее потоку чувств она не только не могла и не хотела противиться, даже боялась об этом подумать. Как вообще без этого можно жить? (А ведь она жила.) Не чувствовать теплоты больших красивых рук, не осязать родной, принадлежащий только ему, дурманящий запах, не целовать и не испытывать божественных мгновений от близости с ним. Порой ей как таковая физическая близость была и не нужна. Она испытывала вожделение от одного его присутствия, от одного только взгляда на него. Вот он сидел в своем старом любимом кресле, в убогой обстановке, привычной для умирающих, больных развалюх, курил сигарету и о чем-то думал. Увлеченный своими мыслями он не сразу повернулся в ее сторону, а еще несколько мгновений продолжал разглядывать в окне облака. Но это только краткий миг. Затем он увидел ее и улыбнулся:

– Привет…

Она сказала: «Привет» и положила на холодильник свою сумочку. Сбросила туфли, надела домашние тапочки и бросилась к нему в объятия. Она не хотела и не могла больше ждать. Сев к нему на колени, Светлана, будто маленький ребенок почувствовала свою защищенность от холодного, жестокого мира. Она ощутила тепло, которого ей так не хватало многие годы.

Мир детства обдавал холодом воспоминаний, хотя внешне все выглядело обыденно, как и у многих ее сверстников: детский садик с песочницей, школа с первой учительницей, ВУЗ, выбранный с учетом возможностей и способностей. И семья из разряда благополучных. Мама долгие годы работала экономистом на заводе. Отец – инвалид войны, ушел на пенсию по состоянию здоровья с должности начальника цеха. Она была гордостью и любимицей всей семьи. Но как часто за внешним благополучием кроется душевная трагедия. Когда душа то мечется в груди, пытаясь освободиться от ненавистной ей сущности, то будто металл в раскаленной печи горит, обжигая внутренности. Воспаленный внутренней борьбой мозг не позволяет правильно оценить ту или иную ситуацию; становиться еще сложнее принять правильное решение. И все вокруг тебя плохо: жизнь серая и скучная, друзья – обманщики, подруги – завистницы, безнадега – спутница всех дел. Девиз жизни: что такое невезение и как с ним бороться? И все самое лучшее еще впереди.

Это переходный возраст. Вот только расстаться с детским садом и стать школьницей, затем стать октябренком и пионером, комсомольцем и студентом, но вопреки ожидаемому прорыву, улучшения не наступает. Снежный ком житейских неурядиц, опрометчивых поступков, неразрешенных задач, все растет, делает человека злым и равнодушным. Он, сам того не сознавая, становиться центром притяжения несчастья и злополучия.

В школьные годы Светлана дружила со своими одноклассницами, до восьмого класса с Наташкой Грушко, дочерью школьного учителя физики. Наташке очень легко давалась учеба. Она училась на одни пятерки, и невольно в ее суждениях по отношению подруги появились нотки превосходства и исключительности. Светлана, конечно, бы могла с этим смириться, но они перешагнули определенный, временной барьер, где определяющим фактором становится любовь. Наташка со своей мозговой исключительностью и неудавшейся фактурой от этих вопросов была далека. А кто ее знает, может быть, рожденные перед зеркалом комплексы, подсказывали ей в неведении надежную защиту чувств? Какие могут быть для нее танцы, это дурацкое время провождение? Когда столько хороших не прочитанных книг. А пацаны, эти дебилы, ну, что от них можно ожидать хорошего? Одни неприятности…