Крепостные мастера. Роман - Наиль Акчурин

Крепостные мастера

Роман

Наиль Акчурин

Посвящаю памяти моего учителя и друга, моего дяди Муртазина Хафиза Махмудовича

Настоящее бывает следствием прошедшего.

Русским нужен кнут – такова их натура.

© Наиль Акчурин, 2017

ISBN 978-5-4483-8873-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

В конце семидесятых годов двадцатого столетия Великая Российская Империя – Союз Советских Социалистических Республик – переживала одну из последних страниц коммунистического расцвета. На необъятных просторах земли, наперекор судьбе, человек окончательно и полностью построил новое «равноправное» общество – общество развитого социализма. Он строил его, принося немыслимые, невосполнимые жертвы ради великой идеи, ради блага всего человеч-ества.

В дымке вековых строек ковался несгибаемый дух человека новой формации. Он никогда не просил милостыню у природы. Он брал у нее, точно зная, где, все без остатка. Он покорил целинные земли и создал орошаемые системы земледелия, первым полетел в космос, остановил гидроэлектростанциями быстрое течение рек и дал электричество в каждый отдаленный уголок страны. Он построил железнодорожные магистрали и сеть автомобильных дорог. Он победил в кровопролитной войне и полностью восстановил народное хозяйство. Во всем всегда старался быть первым: в науке, спорте, искусстве, демонстрировать всему миру свои достижения и скрывать недостатки. Он не хотел, чтобы были богатые, подразумевая, что состояния честным трудом не зарабатываются. Он жил скромно, по средствам, подкармливая всех коммунистов земного шара. Их становилось с каждым годом все больше и больше, и матушка Россия, при всей своей щедрости и богатстве, такого альтруизма не выдерживала. Государственная экономика, основанная на энтузиазме масс, утопической идее равенства и обезличенном, принудительном труде, начала подавать первые признаки болезни. Когда выпускаемая правительством денежная масса не обеспечивалась необходимым товаром. И тогда в жестоком зеркале правды неожиданно стали появляться грустные гримасы вселенского эксперимента.

Причины начинающегося упадка еще долго будут обсуждать теоретики коммунизма, использовать в своих целях «думающие о народе» политики. Для простого же обывателя постулат «окончательно и полностью» означал лишь одно, что после грандиозного строительства пора и передохнуть. Советский человек по праву это заслужил…

Страна советов под аплодисменты и единодушные решения партийных собраний жила, отгородившись от всего мира, на одной шестой части суши земного шара, и уныло слушала старческий маразм своих правителей. Но над болотным омутом застоя уже появился легкий, живительный бриз, предвещающий глобальное переустройство общества. Он зарождался в душах людей помимо их воли и сознания. Ибо переустройство, реформирование, стремление к совершенству обусловлено самой природой человека.

***

Глава 1

Заоблачный ответ

Александр Григорьевич Кридин подъехал на своем новом автомобиле к высотному мраморному зданию научно – исследовательского института ровно за пять минут до начала рабочего дня. Он проделывал это каждый день (не считая отпуска) со свойственным ему шиком – въезжал на автостоянку перед главной проходной института на большой скорости, так чтобы при повороте с автомагистрали слышался свист резины, от которого в испуге разбегались многочисленные сотрудники, спешащие к положенному часу на службу. Женщины с визгом и наигранным возмущением грозили Кридину кулаками, но при этом не забывали приветливо улыбаться лихачеству преуспевающего, еще довольно молодого человека. Александр Григорьевич, небрежно хлопнув дверью, закрывал автомобиль, в ответ так же улыбался, мило раскланивался в приветствии и вливался в общий многочисленный поток лиц, голосов и характеров.

Вообще-то Александр Григорьевич жил неподалеку, и на его месте любой здравый человек, несомненно, ходил бы на работу пешком, но не каждый же мог так лихо подъехать на новой бежевой шестерке, демонстрируя свою уверенность. Однажды завистливые сотрудники вылили на его машину вишневый компот, заметно подпортив автомобильную краску, но даже это не остановило Кридина в желании демонстрировать свое превосходство. И он принципиально подъезжал к институту на автомобиле.

Его светло – серый костюм австрийского производства придавал фигуре элегантность и изысканность. Красивое лицо, уверенная походка выдавали баловня судьбы. Александр Григорьевич и не старался кого-то в этом разуверить. Потому как и сам в душе считал себя полноправным хозяином жизни.

На улице, играя бликами витражей, светило нежное майское солнце, легкий, веселый ветерок, свежая листва молодых тополей, вселяли в сознание радость нового светлого дня и приближения долгожданного лета. Переступая порог института, подчиняясь суете и движению людей, привычным световым вспышкам и громким хлопкам электронной проходной, Кридин почувствовал рабочий ритм понедельника. И хотя был человеком передовых взглядов и несгибаемым атеистом, понедельники не любил. В сознании прочно устоялось: понедельник день тяжелый.

Что за чушь? Говорил он сам себе. И все же предпочитал по понедельникам брать отгулы, работать до обеда или отсиживаться на совещаниях, которых всегда было предостаточно.

Еще лет десять тому назад он пытался спорить с судьбой и, бросая ей вызов, с головой погружался в работу. Но с годами понял, что это бесполезно – результатов никаких, одна суета и как следствие нервная возбудимость. Поэтому он стал по понедельникам притормаживать на крутых виражах жизни, научился брать у судьбы необходимые реабилитационные паузы для восстановления душевных и физических сил. И от применения этой незамысловатой житейской философии испытывать не меньшее удовольствие, чем от успехов в работе.

С этим чувством, он миновал проходную, озаренную лозунгом «Творческих Вам успехов», поднялся на лифте на четвертый этаж, не забыл улыбнуться табельщице, расписываясь в журнале регистрации. Затем, обмениваясь в коридоре рукопожатиями с уважаемыми коллегами, дошел до 414 комнаты, дверь которой в это время была открытой. Прошел между рядами столов и оглядел сотрудниц (любуясь поочередно каждой), со сдержанной улыбкой сказал, суетившимся, в преддверии рабочего дня, коллегам: «Привет», и уселся в свое рабочее кресло.

Эту комнату три года тому назад он «с пеной у рта» отвоевывал у начальства для своего сектора. При переезде отделения в новый корпус, отделу полагались две комнаты, одна изолированная, а другая на совместное существование двух секторов. Саша никогда не жил в коммунальной квартире, но его богатое воображение вырисовывало не радужные перспективы, поэтому он всеми правдами и неправдами независимость сектора отстоял. Они получили комнату площадью шестьдесят квадратных метров с большим витражным окном. Правда выходило оно на внутренний двор. Пейзаж цеховых новостроек и крестов еврейского кладбища на косогоре мало чем одухотворял. Но Кридин, как альтернативу раскаляющимся от солнечного зноя комнатам с видом на оживленное шоссе, выбрал именно эту комнату с ее сумрачностью и неприятным соседством с пассажирским лифтом. Честно говоря, он прежде всего не хотел, чтобы сотрудники соседних отделов и секторов могли беспрепятственно изучать деятельность его подчиненных: просматривать чертежи и документацию, разложенную на столах, слушать его наставления и телефонные переговоры с заказчиками, делать орг. выводы и распространять по институту различные слухи. Сам он в последнее время в лучшем случае часа два в день уделял внимание кропотливой бумажной работе. Все больше тратил свою неуемную энергию и организаторский талант для воплощения в жизнь многообразных идей в институтских цехах и «высоких» кабинетах.

Предметом занятий Александра Григорьевича, на протяжении последних пяти лет, было: получение прибыли, обеспечение занятости людей, распределение премиального вознаграждения по итогам работы за квартал. Он работал начальником технологического сектора. Но вот на прошлой неделе фортуна сделала крутой вираж – совсем для него неожиданно вышестоящее начальство заметило существенные недостатки в его работе по руководству сектором и предложило ему оставить пост начальника и стать вновь ведущим инженером.

Как там у них все просто. За пять лет руководящей работы он многое успел забыть и в правильном выборе режимов резания инструмента, и в написании технологических процессов, и в повседневных лабораторных исследованиях, мозги давно уже перестроились на административный лад. Но странно: где-то в глубоком подсознании он сам в тайне желал этих перемен. Надоели бесконечные заседания, отнимающие большую часть рабочего времени, ответственность за всех и вся, эти постоянные недовольные лица начальства, их бредовые сиюминутные прихоти, которые приходилось выполнять. И вот только подумал – и на тебе решение. Десять лет он молил небо о кооперативной квартире!!! Но мечта, как заколдованная, лишь брезжила, обещая осуществиться в следующей пятилетке. А тут как будто в нужный кабинет небесной канцелярии он заглянул вовремя. Как там у них оперативно все решается!