Сила на силу. Книга 1 - Борис Борисович Батыршин

едва заметная снисходительная нотка. – Уж не знаю, почему они не заинтересовались этими сокровищами – видимо, как я и говорил, их интересовало не столько наследие строителей древнего города, сколько скрытый глубоко под холмом, где он стоит, мощнейший природный концентратор ТриЭс. Позволю себе напомнить, что нечто подобное предполагал ещё инрийский учёный К'Нарр, мой бывший наставник в Имперском Гросс-Ложе. Как вы знаете, недавно я встретил его. Это было, когда мы оказались в плену, на борту инрийского «облачника» – тогда-то К'Нарр и поделился со мной своими соображениями. А я, в свою очередь, получив в руки и эти артефакты, и доступ к таинственному концентратору ТриЭс, сумел правильно ими распорядиться.

– Но всё равно – настолько точно настроить незнакомые, в сущности, вам устройства для того, чтобы следить за къяррэ, перемещающимися в другом мире! – профессор покачал головой. – Как хотите, коллега я не могу уложить это в голове. Воображение отказывает…

– Мне – всем нам, если уж на то пошло, – исключительно повезло, профессор. В момент, когда корабль къяррэ открыл межмировой портал, чтобы уйти на ту сторону…

– Бежать, вы хотели сказать. – заявил фон Зеггерс. – Чёртовы твари, кем бы они ни были на самом деле, поняли, что ещё немного, и мы сотрём их в порошок – вот и дали дёру!

– Что ж, возможно и так. – Фламберг покосился на бравого воздухоплавателя с нескрываемым неудовольствием. Хотя я склонен полагать, что им вовсе не было дела до нападения. Къяррэ послали отражать его свои служебные устройства – тех самых алых «амёб», которых вы изничтожили, расчищая дорогу в город, – а сами занимались подготовкой к открытию портала[1]. И то, что мы оказались этому свидетелями – не более чем счастливое совпадение. Счастливое для нас, разумеется, – пояснил он, увидав недоумённую гримасу фон Зеггерса. – Ведь не случись его, я бы не смог сохранить в орбитали отпечаток корабля къяррэ, и мы были бы лишены этой возможности.

И он указал на картинку в пузыре.

– Я не понимаю, куда несёт этих къяррэ. – буркнул воздухоплаватель. – Вышли из своего портала над Лондоном, потом пересекли через Ла-Манш и двинулись через всю Европу, – и не абы как, а следуя почти в точности линии западного Фронта!

– Я слабо разбираюсь в географии Отчего Мира, как у нас называют называют Землю, откуда родом наши предки. – ответил Фламберг. – И уж точно не имею представления о войне, которая по вашим словам там идёт. Могу лишь догадываться, что къяррэ, слабо знакомые с тем, как люди вообще ведут военные действия, попросту не понимают, что там происходит.

– А на юг их с чего понесло?

– В нашем мире къяррэ обитают где-то в южном полушарии, далеко за экватором. Предположительно, во всяком случае, точных сведений у нас, как вы понимаете, нет. Может, они попросту следуют привычке, своего рода инстинкту своей расы?

– А нападения на самолёты по дороге – зачем это понадобилось?

– Военные самолёты, вообще летательные аппараты – это нечто им понятное, в отличие от того, что творится внизу, на поверхности. Возможно, атака имела целью определить, на что те способны?

– На зуб, значит, решили попробовать? – ухмыльнулся фон Зеггерс. – А корабли-то им на что тогда? Надо было тащиться сначала через континент, потом через всю Адриатику к Дарданеллам – чтобы вцепиться в какие-то посудины?

– Они ведь тоже военные, не так ли? – ответил вопросом на вопрос Фламберг. – Къяррэ знают, что и мы люди и инри, прямые соперники их собственной расы, воюют на поверхности моря, так что подобные события им вполне понятны. Считайте – решили, по вашему меткому выражению, «попробовать на зуб» и корабли тоже!

– Что ж, пусть попробуют… – пробурчал фон Зеггерс, приближая лицо к пузырю. – Это им не десяток французских этажерок, а крейсера Кайзерлихмарине, закованные в крупповскую броню, с лучшими в мире орудиями на борту! Зубы обломают, медузы летучие…

Германский воздухоплаватель всматривался в картинку: морская поверхность, испещрённая ярко-белыми барашками, и по ней скользят, растягивая за собой длинные пенные «усы» корабли. Впереди маленький, узкий, покрытый серо-белыми изломанными полосами; следом, параллельным курсом, на значительном отдалении, который опытный глаз воздухоплавателя определил в пять-пять с половиной миль – ещё два. Передний, довольно крупный, по сравнению с первым, несёт четыре высокие трубы, и на полубаке и правом борту то и дело мелькают бледно-оранжевые вспышки, после чего море вокруг беглеца вздыбливается высокими, но такими крошечными с этой высоты, фонтанами пены. Вот три таких фонтана выросли особенно близко к корме; кораблик резко повернул, и следующий залп пропал понапрасну, вспенив воду на большом отдалении от несостоявшейся жертвы. Та же снова изменила курс и сверкнула вспышками выстрелов в ответ – как ни старался фон Зеггерс, не смог разглядеть всплесков от падения снарядов.

Третий корабль, гораздо крупнее двух предыдущих, ворочал длинными стволами, попарно выглядывавшими из пяти плоских огромных башен, и воздухоплаватель обратил внимание, что направлены они отнюдь не в сторону мельтешащего впереди британского эсминца. «А неплохо было бы, накрой они сейчас лимонников полным залпом… – подумалось воздухоплавателю. – От этой мелкоты и щепки на воде не останется, если тяжёлый чемодан угодит ему между труб!»

Изображение линейного крейсера стало надвигаться, увеличиваясь, и немец вопросительно глянул на Фламберга. Тот развёл руками.

– Я тут ни при чём. Къяррэ зачем-то решили приблизиться к большому кораблю. Посмотрим, дальше наверняка будет интересно…

Из воспоминаний коммандера Хиггинса,

третьего баронета Гарвика.

В 1917-18 гг. командира

HMS «Лизард»

«…Я не беспокоился за мониторы – эти небольшие, но хорошо вооружённые корабли вполне способны постоять за себя. К тому же их низкие, едва видные над водой силуэты сами по себе служат неплохой защитой от вражеских снарядов. И тем сильнее было моё удивление, когда спустя несколько минут я увидел, что бой, в сущности, закончился, едва начавшись. „Бреслау“ после нескольких залпов в нашу сторону (видимо, они тоже опасались торпедной атаки) перенёс огонь на „Раглан“; несколькими минутами спустя к нему присоединились и одиннадцатидюймовки „Гебена“. Ответный залп „Раглана“, два четырнадцатидюймовых снаряда, лёг далеко за кормой „Бреслау“. М-28 со своей единственным орудием калибром в девять с половиной дюймов тоже вступил в бой – но это уже не могло отсрочить того, что произошло в течение следующих четверти часа. Третий или четвёртый залп линейного крейсера накрыл „Раглан“, и после этого попадания пошли один за другим, после чего монитор с оглушительным грохотом взорвался. „Гебен“ перенёс огонь на М-28, тремя залпами превратив храбрый кораблик в костёр; и в этот самый момент в небе, примерно на высоте полумили над германским ордером возникла алая тень. Я вскинул к