9 1/2 недель - Мерри

Тут уже Снейп поразил меня. Во-первых, он молча принялся мыть посуду. Во-вторых, он все делал с фантастической скоростью и точностью – просто как какой-нибудь хирург из кино во время важной операции. «Наверное, – подумал я, – он такой же у себя в лаборатории...» В общем, не успели мы с Тонкс и глазом моргнуть, как кухня была в идеальном порядке.

Потом в кухне повисло неловкое молчание. Часы показывали половину одиннадцатого, и мы все страшно устали. Я, во всяком случае, точно.

– Во сколько мы завтракаем? – деловито спросил я. Больше всего мне хотелось распрощаться и пойти спать, но сначала следовало обсудить наши планы.

Снейп пристально посмотрел на меня.

– Поттер, – негромко сказал он, – что вы пытаетесь доказать?

Мне очень захотелось чем-нибудь бросить в эту скотину. Ну что ему опять не нравится, хотел бы я знать? Но скандалить у меня просто не было сил.

– Папа, – я заставил себя говорить спокойно, – я просто вношу посильную лепту в домашнее хозяйство. Завтрак в половине десятого, если это вас обоих устраивает. Спокойной ночи.

Я развернулся и молча ушел к себе, чувствуя, что они смотрят мне в спину. Не знаю, что они там теперь делают.

Интерлюдия 3: Тонкс (29 июня, 23:00)

Гарри наверху хлопнул дверью, и Северус тяжело опустился на стул, как будто силы его совершенно оставили. Выглядит он неважно. Дамблдор предупредил меня, что у Северуса постоянно ноет метка и что тот вынужден пить какие-то зелья, чтобы уменьшить боль и не дать Волдеморту нас найти. И строго-настрого запретил мне говорить об этом Гарри.

– Ничего не понимаю, – неожиданно произносит Северус.

– Чего не понимаешь? – тихо спрашиваю я и сажусь за стол напротив него. Что-то мне говорит, что сейчас не время валять дурочку и играть привычную роль Девочки-С-Фиолетовыми-Волосами. Тогда в супермаркете я, конечно, оторвалась, но... Голос Северуса прерывает мои раздумья.

– Поттера не понимаю, – бормочет он себе под нос. – Он странный какой-то.

– Северус, – неуверенно начинаю я, не зная, стоит ли сейчас поднимать всем известную больную тему «Гарри-не-его-отец».

– Себастьян, – устало вздыхает Северус. – Нам не следует называть друг друга настоящими именами даже наедине. Нужно привыкать.

– Тогда Сев. Уменьшительное от Себастьяна все равно Сев, – улыбаюсь я. Может, на самом деле он и не такой уж скользкий слизеринец, как прежде...

– Да зови хоть гиппогрифом, – фыркает он, немного приободрившись. – Так что ты там говорила?

– Я собиралась спросить, что тебя так удивило?

– Вот уж не думал, что наш избалованный Золотой Мальчик умеет готовить. И тем более вызовется делать это добровольно, – сварливо говорит Северус, потирая виски.

Я понимаю, что нужно брать быка за рога... или кобру за капюшон?

– Послушай, что я тебе скажу, дорогой, – заявляю я. – Когда все это кончится – всего-то через девять недель – ты сможешь со спокойной совестью оторвать мне голову, но сейчас просто заткнись и выслушай. Ты НЕ знаешь Гарри. Он вовсе не избалованный. И терпеть не может всеобщего внимания. Я никогда не видела Джеймса, но все, что мне о нем рассказывали, к Гарри не имеет ни малейшего отношения. Ну, кроме внешности, разумеется, и общегриффиндорской импульсивности.

– Внешность у него сейчас вполне моя, – мрачно возражает Северус, как всегда, цепляясь за самую бессмысленную мелочь. – И это меня раздражает еще больше.

– А меня раздражает необходимость выглядеть на десять лет старше и спать с тобой в одной постели, – огрызаюсь я, потеряв терпение. – Привыкнем. Так надо, значит, так надо.

– Ты меня еще поучи, глупая девчонка, – раздраженно рявкает он, и мне сразу вспомнились уроки зельеварения. Кошмарно, когда твой... эээ... муж, пусть даже фиктивный, помнит тебя одиннадцатилетней соплячкой.

– С меня хватит, – холодно произношу я, вставая. – Я устала и хочу спать.

Поднимаясь по лестнице, я думаю, что в жизни не видела такого упрямого и гордого идиота. Он же знает, что я права...

Продолжая дуться, я иду в ванную, принимаю душ, чищу зубы, стараясь не смотреть в зеркало (с этими рыжими волосами я похожа на очередную Уизли!!! – но ничего более яркого мне не позволили), и переодеваюсь в пижаму. Терпеть не могу спать одетой, да еще летом, но выхода у меня нет. Я ложусь, и спустя минуту или две в спальню входит Северус. Мерлин, он что, под дверью ждал, пока я лягу? Он молча удаляется в ванную, и оттуда доносится звук льющейся воды. Минут через десять мой якобы супруг выходит оттуда в пижаме – черной, разумеется, – и столько же молча ложится с другой стороны кровати. На спину. Мне очень хочется спросить, не спит ли он, случайно, скрестив руки на груди, но я сдерживаюсь, хоть и с трудом. М-да, не так я себе представляла первую брачную ночь. И уж точно не с этим человеком. Но что делать...

– Спокойной ночи, Себастьян, – бормочу я, поворачиваясь к нему спиной.

– Спокойной ночи, Элис, – отзывается он немного погодя, когда я решила, что он уже не ответит.

Глава 2. Неделя первая

Из дневника Гарри Поттера (30 июня, 11:00)

Я в полном шоке. Снейп сегодня спустился к завтраку в пижаме. И сказал мне «Доброе утро». Правда, потом, после кофе, он вел себя уже как обычно – видимо, раньше он просто еще не проснулся. После завтрака он, милостиво хмыкнув, королевским жестом избавил меня от приготовления обеда. Ха! Посмотрим, что у него выйдет.

 Да, и еще одна странная вещь. Они с Тонкс все утро избегали смотреть друг на друга. Интересно, что у них там такое случилось. Хотя нет. Если хорошенько подумать, мне СОВСЕМ не интересно. И думать об этом не хочу.

Интерлюдия 4: Северус (30 июня, 9:35)

Мерлин великий, да за что ж ты меня так не любишь!

 Я просыпаюсь с ощущением, что лежу на чем-то теплом и мягком. И оно подо мной слегка шевелится. Я открываю глаза, вижу перед собой гриву рыжих волос и понимаю, что среди ночи умудрился перебраться на соседнюю половину кровати. Хуже того, частично на ее хозяйку. Мои студенты умерли бы со смеху: грозный Мастер Зелий сладко спит на плече своей бывшей ученицы, которая согласилась делить с ним постель только после непосредственного приказа Дамблдора. Я судорожно думаю, что надо бы отодвинуться, но, увы, уже поздно. Тонкс открывает глаза и сонно смотрит на меня. Мне остается единственный выход, доступный разумному мужчине в подобной ситуации, – немедленное бегство.