9 1/2 недель - Мерри

 Кстати, о зельях. Я вот-вот закончу эссе по трансфигурации, остались только схемы и приложение. Надо будет потом взяться за зелья, это самое мерзкое.

Интерлюдия 9: Северус (7 июля, 21:30)

Иногда я особенно не люблю Поттера. В частности, когда он пропадает неизвестно куда, никого не предупредив. И почему-то разыскивать несносного мальчишку и расхлебывать все последствия его очередной выходки приходится именно мне. Полагаю, впрочем, что за эту его раздражающую самостоятельность следует благодарить его милых родственничков, во-первых, и Альбуса – во-вторых.

 Вот и сейчас он вышел после ужина «на минуточку», и его нет уже полтора часа. Я, конечно, знаю, что, скорее всего, он просто опять мешает жить соседям, но это не повод, чтобы трепать нервы мне. Мерлин всемогущий, как же хорошо, что у меня нет своих детей. Я бы с ума сошел, наверное. Хотя, если подумать, неизвестно, что хуже: смею надеяться, мои дети были бы рассудительнее Поттера.

 Тонкс, кстати, отчего-то совершенно не беспокоится. Она сидит в кресле, положив босые ноги на журнальный столик, и читает какой-то маггловский журнал, судя по картинкам, женский. И думать не хочу, что там.

 Я вздыхаю и отправляюсь разыскивать нашего подопечного. Если он не у Хадсонов, убью на месте.

Интерлюдия 10: Тонкс (7 июля, 22:20)

Дочитав статью, я со вздохом откладываю журнал в сторону и вдруг понимаю, что в доме абсолютная тишина, только часы на стенке тикают. Похоже, мои мужчины меня оставили одну. От соседей доносятся приглушенные голоса и, кажется, звуки гитары. Пойти, что ли, в сад, посмотреть?

 Я выхожу на крыльцо и сразу вижу Сева: он стоит, скрестив руки на груди, с нашей стороны живой изгороди, прислонясь к стволу растущей между нашими дворами груши, и явно смотрит на что-то у Хадсонов. Он уже выучил негласное правило: пока ты у себя в саду, ты вроде бы как дома, и разговоры через забор всегда короткие и деловые, словно по телефону. Однако стоит тебе хоть на минуту зайти к соседям – и ты уже считаешься гостем, и тебя волокут пить чай, и вечером тебе не вырваться по меньшей мере часа два, а в выходные и того дольше. Однако никто не мешает просто стоять и смотреть: здесь живут совершенно открыто, а те, кто не любит чужих глаз, ставят высокие заборы и служат предметом самых невероятных сплетен.

 Я подхожу ближе и тоже заглядываю через изгородь. Ник Хадсон, расположившись в шезлонге, курит трубку: удивительно, что хоть где-то магглы еще не перешли на сигареты, консервы и ароматизированную воду в жестяных банках. Джейн медленно покачивается на больших садовых качелях, а Люси сладко посапывает у нее на коленях. Гарри сидит прямо на траве, поджав под себя ноги, а Пит – на перевернутом ящике от чего-то непонятного, он играет на гитаре и поет: я узнаю песню еще издалека, но сомневаюсь, что ее знают Сев или Гарри.

The long and winding roadThat leads to your doorWill never disappear,I've seen that road before,It always leads me here,Leads me to your door.

Я украдкой заглядываю Севу в лицо: у него странное, нечитаемое выражение, и я даже не уверена, видит ли он меня. Я, почти не задумываясь, прислоняюсь к нему: он на мгновение цепенеет, но потом осторожно обнимает рукой за плечи.

Many times I've been aloneAnd many times I've criedAnyway you'll never knowThe many ways I've tried.

Сев еле слышно вздыхает, и я знаю, что он думает совсем не о том, что имели в виду Маккартни и Леннон. Почему-то я тоже.

But still they lead me back **To the long and winding roadYou left me standing hereA long, long time agoDon't leave me waiting here,Lead me to you door...

Пит умолкает, в воздухе повисает последний аккорд, и на смену ему приходит тишина, только чуть поскрипывают тяжелые цепи, на которых висят качели. Минут пять никто из нас не произносит ни слова.

 – Джеймс, – наконец негромко говорит Северус, и Гарри вздрагивает: похоже, он и не видел, что мы здесь. – Уже поздно.

 – Извини, пап, – Гарри неловко встает, потирая затекшую ногу, потом торопливо и тихо, чтобы не разбудить Люси, прощается с Хадсонами и быстрым шагом идет к калитке. Через две минуты он уже рядом с нами.

 – Спокойной ночи, – говорит нам Ник, уводя свое семейство спать.

 – Спокойной ночи, – отзывается Сев и идет к дому. Гарри плетется следом и явно ждет нагоняя.

 – Будь так добр, – уже в прихожей Северус обращается к нему, и мальчик снова вздрагивает, – в другой раз предупреждай заранее, когда уходишь. Даже к соседям.

 – Извини, пожалуйста, – отвечает Гарри, не поднимая глаз, – идеальный провинившийся ребенок, да и только. Я, не удержавшись, хихикаю.

 – Пожалуйста, – неожиданно отвечает Сев, которого, очевидно, тоже позабавило это невиданное зрелище: тихий виноватый Гарри Поттер. – Спокойной ночи, – он кивает Гарри и начинает подниматься по лестнице, и тут только я понимаю, что он по-прежнему обнимает меня за плечи.

-------------------------

* Прошу прощения у всех, не смотревших это чудесное кино, но я не могла удержаться. В «Семейных ценностях Аддамсов» в этой семейке появляется третий ребенок и двоих старших (мальчик и девочка примерно 11 и 13 лет) отправляют в летний лагерь. Педагоги устраивают невозможно слащавое представление про первых колонистов и День Благодарения. Там есть сцена, где на городок нападают индейцы и потом собираются сжечь пленных колонистов живьем. Надо ли говорить, что младшие Аддамсы, игравшие индейцев, добавили этой сцене много-много реализма... Никто не умер, но скандал вышел знатный ;-)

** (c) The Beatles, Let it Be, “The Long And Winding Road”, 1970. Мой перевод приведенных фрагментов:

Дороги длинной нитьВедет к твоим дверямВсе вьется, все юлит,Петляя тут и там,Но приведет меняТуда – к твоим дверям....Я столько лет был одинок,А слез пролил в пути...Ах, сколько горестных дорогМне довелось пройти!...Но все они вели сюда,Смыкаясь в этот путь,Где я остался навсегда,Оставленный тобой,Не покидай меня, молю,Возьми меня с собой...

Из дневника Гарри Поттера (9 июля, 23:10)

Второй день стоит жуткая жара. По радио сказали, что сегодня было двадцать девять в тени, а на завтра обещали еще больше. Снейп во всем своем черном к вечеру чуть на стенку не влез и ходил злой как ... как Снейп, в общем-то.