Рукой подать - Лайла Ливингстон

и заговорщически добавил, — Сегодня сделаем киновечер, и про джелатерию я тоже не забыл.

В ответ по веснушчатым щекам расползлись лучи-морщинки от улыбающихся глаз.

— Звучит отлично, — мечтательно протянула она.

— Значит, решено, — Тео откинулся на спинку и, сложив руки на груди, устремил взгляд на многополосную дорогу впереди.

Глава II. Сан Лоренцо

— Только посмотри на это! — донесся радостный голос Бена с балкона.

Олив повернулась на звук. Яркий солнечный свет пробивался сквозь тонкий лён штор. Гостиная оказалась небольшой, но очень уютной. В помещении пахло свежим ремонтом: запах известки смешанный с тонким ароматом древесины не уходил, несмотря на широко открытую балконную дверь. Компактный серый диван делил помещение на две части: в одной была кухня с круглым обеденным столом и высокими деревянными шкафчиками. С другой стояли кофейный столик, плазма и книжный шкаф, заполненный карманными изданиями на английском, итальянском и французском языках.

Комната была проходной, каждый проем вёл в крохотные спаленки, большую часть которых занимали кровати на высоких деревянных ножках с фигурными изголовьями. Олив бегло осмотрела ту, что граничила с балконом.

— Где ты там? — Бен выглянул в проём и нашёл взглядом кузину, — Тут просто потрясно!

Олив в два шага оказалась около балконной двери. Взгляду открылась улица с проезжей частью, россыпью магазинов и ресторанов на первых этажах. На окнах зданий, выкрашенных в вариации желтого, оранжевого и красного, висели массивные тёмно-зелёные ставни, кое-где встречались длинные балконы, обрамлённые коваными перилами. В самом конце улицы виднелся каменный тоннель. Прикрытый кроной высокой пинии, он производил неоднозначное впечатление, однако плотный поток пешеходов и транспорта, делал этот отрезок улицы вполне безопасным на вид.

Залитые солнцем колоритные улочки и множество заведений для местных радикально отличалась от ставших привычными Лондонских ландшафтов. Олив уложила ладони на кованые перила, но тут же отдёрнула их в изумлении:

— Ауч! — собственный голос утонул в шуме, доносившемся снизу, — Боже, да они раскалённые!

Бен, сидевший в массивном деревянном кресле, поморщился и сочувственно выдохнул:

— Осторожно, Олли, тут совсем не Борнмут. Сегодня днём было почти тридцать градусов, и даже сейчас от прогретой земли идёт сильный жар.

— Ты не задумывался о переводе в метеорологический отдел? — мрачно хмыкнула Олив, потирая ладони.

Она зашла в гостиную, прошла в маленькую прихожую и, выдвинув ручку чемодана, потянула его в граничащую с балконом комнату. Колёсики с шумом прокатились по деревянному полу.

Олив захлопнула массивную дверь, одним резким движением забросила поклажу на оттоманку, и, распахнув молнию, достала хлопковое прямое платье в мелкую желтую полоску. Покрутила в руках, осматривая на предмет помятостей.

Сумку на магнитном замке заменить было не на что, поэтому Олив лишь переложила вещи внутри на свои места и, переодевшись, вышла в гостиную, где её, заложив руки в карманы белых брюк, уже ожидал Бен.

— Предлагаю дойти до Колизея, сделать парочку фоток и засесть в каком-нибудь заведении с вином и пиццей. Кажется, я готов сожрать слона, — он достал из кармана старый на вид ключ и, открыв входную дверь, выпорхнул на улицу.

Олив последовала за ним. Прохлада помещения сменилась мягким зноем. Бен закрыл дверь и вытащив ключ из старого скрипучего замка, протянул его кузине:

— Это твой комплект, — заявил он буднично, — Канал выдал мне три, видимо, с расчетом на то, что я в Италии надолго.

Олив ненадолго задержала взгляд на связке брелков с одним единственным ключом и, перехватив, уложила его в боковой карман сумки.

— Ты не сам определяешь своё место работы?

— Почему же, сюда я попросился сам. Страшно надоело торчать на Ближнем Востоке и вздрагивать от каждого звука, — на этом Бен проследовал к лифту.

Олив поспешила следом. Дворик представлял собой широкую террасу, идущую по периметру четырёх домов. Обе её стороны соединялись дорожками на высоких сваях, на одной из которых стоял стеклянный лифт. Спустившись на первый этаж, Олив и Бен прошли к массивной арке, перекрытой глухими железными воротами.

Выходом со двора служила небольшая калитка, миновав которую, они прошагали по оживлённой улице Тибуртина, нырнули в тоннель и сквозь парки и бессчётное количество улиц, пересекаемых дорожным полотном, менее чем через час оказались у Терм Траяна и руин Золотого дома Нерона. Отсюда хорошо просматривались величественные развалины Колизея. Словно взятый в осаду, он был окружён толпой туристов.

В надежде избежать чересчур людных мест, Олив и Бен обошли Колизей и прогулялись по окрестностям. Через некоторое время они вновь оказались у Римского Форума, и нырнули в плотный клубок узких улочек, одна из которых вывела их на набережную реки Тибр. Через реку пролегали старинные каменные мосты, и время от времени Олив и Бен переходили то на одну, то на другую сторону. Развалины храмов и вековые каменные сооружения захватывали дух своим видом. Олив с трудом поборола желание фотографировать всё, что её окружало. Фонтан Треви, Капитолийский холм и Пантеон она раньше видела разве что в экранизации романа Дэна Брауна или в старом кино с Одри Хепберн. Сама атмосфера вечного города, его наполненность вековой историей, приводила её в неописуемый восторг.

Бен бесконечно рассказывал о своих приключениях на Ближнем востоке и параллельно показывал ей свои любимые места в городе. Олив пришла к мысли, что таким образом он пытался отвлечь её от мрачных событий последних недель и она была невероятно благодарна ему за эти попытки. Очень скоро стало понятно, что задуманная Беном программа первого дня не могла бы уместиться даже в неделю. Окончательно выбившись из сил, они отыскали уютную тратторию и сели за столик под натяжным навесом. К вечеру порядком стемнело, но на улицах все так же было не протолкнуться. Заказанные равиоли вместе с двумя пиццами и напитками принесли через несколько минут, за которые Бен успел завершить свой рассказ о том, как он выбил себе плечо в процессе самой обычной съемки документального кино в одной из арабских деревень:

— Джош, наш суеверный оператор, постоянно повторял, что в военной журналистике с таким везением делать нечего, ну я и попросил о переводе.

— И надолго ты тут останешься? — Олив облокотилась на мягкую спинку плетеного кресла.

— Строго говоря, я планировал поработать в местном отделении канала лет пять, — Бен сделал неопределённый жест рукой в воздухе, — Но условия работы тут непривычные. Мы сидим в небольшой коморке в центре Рима, и в случае, если в каком-нибудь уголке Италии что-то стрясется, любого из корреспондентов тут же отправляют туда. Ты бы видела, какую квартиру они выдали мне в первую неделю. Самый настоящий клоповник. Мне повезло, и я проторчал в Милане полнедели,