OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким - Борис Стругацкий

Борис Натанович, вопрос по «Граду Обреченному». Почему Вы с Аркадием Натановичем взяли Воронина из начала 50-х годов? А если бы из 30-х или 70-х? Принципиально изменился бы ГО? Понятно, что конформизм есть конформизм. И скорее всего Андрей 70-х намного быстрее преуспел бы в Граде. А вот Андрей 30-х (Магнитка, «мы наш, мы новый мир построим...», незнание 2-й мировой и т.д. – то есть на уровне ура-комсомольца)? Был бы он тем же Ворониным? Точнее, стал бы им к Исходу?

Евгений Николаев <[email protected]> Йошкар-Ола, Россия - 01/24/03 05:05:12 MSK

Мы взяли Воронина из 50-х просто потому, что сами были оттуда родом. Из 70-х взять его мы не могли, ибо роман был закончен в 74-м, а что касается 30-х, Магнитки и пр., то Воронин, собственно, есть именно «последствие» всего этого, порожден этим и этим воспитан. Впрочем, история утраты идеалов и государственной идеологии характерна именно для шестидесятников, начинавших сталинистами и прошедших через ХХ, ХХII съезды, Первую оттепель и Чехословакию. Те, кто были родом из 30-х, по-моему, в массе своей так и умерли «большевиками» – они были предельно твердокаменны.

Борис Натанович, извините за «пристрастие» к ПИКНИКУ. Просто вы с братом – творцы, вы – авторы, вы родители (если Вас не покоробит этот термин) героев ПНО. А для меня – это одна из фундаментальных вещей АБС. Простите за вопрос. Допустим, вместо Кирилла с Рэдом работал бы... ну, не знаю кто – Юрковский, Жилин, Воронин, Быков, да даже Малянов... Все было бы так же «поплачет по тебе кто-то в далекой России...»? Или, допустим, Румата среагировал бы на ту же «паутину» по-другому? Я, упаси Бог, не хочу новых версий (в стиле – будь сейчас Бегемот – куда бы он пошел и что бы сделал). Мне просто очень нужно ЛИЧНО разобраться в Рэдрике. А вы (простите) его родители. Борис Натанович, если Вас не затруднит по времени и обстоятельствам, просто прикиньте (как родитель) – что было бы с Рэдом, будь вместо Кирилла... да хоть тот же Мак. Или Сикорски. Или Малянов... Я как литератор могу сделать кучу версий. Но Отцы-то – АБС...

Евгений Николаев <[email protected]> Йошкар-Ола, Россия - 01/26/03 04:02:58 MSK

Я полагаю, мало что в судьбе Рэда от этого изменилось бы. Во-первых, взаимодействие их в любом случае было кратковременным, а во-вторых, – специфическим (только «по работе»). Да и не вижу я ПРИНЦИПИАЛЬНОЙ разницы между Кириллом Пановым и названными Вами героями. Все они «люди понедельника», в этом – суть их и главное качество.

Уважаемый Борис Натанович! Перечитывая Ваши книги (любимые «Обитаемый остров» и «Град обреченный»), непременно стоит перед глазами Советский Союз. «Башни ПБЗ» – советские газеты, телевидение и радио, «наша славная Гвардия» – наша славная Советская Армия, «Боевая Гвардия тяжелыми шагами, идет, сметая крепости, с огнем в очах...» – «гремя огнём, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин...» и т.д. Я понимаю, все тоталитарные режимы похожи – но уж очень явно, на мой взгляд, проступает наша бывшая Родина... Не было ли таких же ассоциаций у Советских органов и если были – как это отражалось на конечном варианте «Обитаемого острова»? Ведь по сути, Вы критиковали социалистический строй (в обоих произведениях)...

Денис Морозов <[email protected]> Вильнюс, Литва - 01/26/03 04:02:59 MSK

Вообще-то мы не задавались специальной целью «разоблачить социалистический строй». Просто мы писали о том, что знаем, и то, что думаем по этому поводу. Критика с разоблачением получались сами собой. Советские органы реагировали «однозначно», но поскольку «прямых указаний» в тексте обнаружить не удавалось, цензура просто корежила текст (нашими же руками) в тщетной попытке выкорчевать крамолу. В детгизовском издании ОО 1970 года людены насчитали около 900 цензурных поправок .

Борис Натанович, я знаком с мнением, что Ваши книги, связанные с советской действительностью, устарели. Как Вы к этому относитесь? Считаете ли Вы, что они применимы и к настоящему?

Балакин Олег Киев, Украина - 01/26/03 04:03:08 MSK

Наверное, некоторые из книг, действительно, устарели. Но не «Град обреченный», например, и не «Второе нашествие марсиан». И не «Хромая судьба»... и еще добрый десяток названий. Эти еще «поработают». Лет тридцать.

Составить список книг – это была очень хорошая идея! :-) Не возьметесь ли Вы его немного дополнить? Или (и), может быть, составить второй, «общеобразовательный»? Я имею в виду книги по истории, экономике, публицистику, философию... в общем, те, которые проще назвать по именам, чем отнести к какому-то направлению.

Георгий Москва, Россия - 01/26/03 04:03:21 MSK

Это было бы сделать не просто. Среди «фактической» литературы у меня никогда не было книг любимых и особенно высокоценимых. Которые я бы регулярно перечитывал и хорошо помнил спустя много лет. Сейчас, навскидку, приходят на ум имена Тейяра де Шардена, Гэйбора, Ницше, Спинозы, Б.Рассела, Ширера, Тоффлера... Никакой системы, да и названия самих книг я далеко не всегда могу припомнить. Мировоззрение мое да и сами «представления о прекрасном» формировались у меня все-таки не философскими и социологическими текстами, а – мастерами слова, литературой художественной, в первую очередь.

Собственно, это и не вопрос. А вот что. Уважаемый Борис Натанович! Сегодня интернет предоставил мне, всю жизнь прожившему в глухой провинции маленькому человеку, выразить Вам и Вашему покойному брату своё почтение и восхищение. Мне 52 года. Лет с 12 я увлекся фантастикой. Но менее всего мне были интересны описания каких-то технических новшеств, подробностей, которыми были напичканы иные произведения. Моделирование общества будущего, человек будущего – вот чем привлекали меня Ваши произведения. Когда-то я хотел поступить на киноведческий во ВГИК. Я уже знал, какой будет (была бы...) моя дипломная тема: «Проблемы экранизации литературных произведений». В принципе, собирался писать я, можно экранизировать все, даже телефонный справочник. Но во-первых нельзя забывать, что литературное произведение – это самостоятельное произведение, уникальность которого состоит в том, что оно воспринимается сугубо индивидуально каждым читателем. Кино становится неким посредником, образно говоря, «при доставке товара» – идей, формы, содержания – неизбежны потери при транспортировке. Режиссер адаптирует произведение литературы, переводит его в совершенно иную плоскость: не буквы складываются в голове читателя в слова и рисуют образы, а плоскость экрана выдает готовое. «Я так вижу это» – говорит режиссер, а мы, читая книгу, видели всё это совсем по-другому. Далее речь идет о неизбежных потерях. Событийность можно еще как-то сохранить в кино, художественные свойства, индивидуальность авторского повествования – почти невозможно. Если бы я был литературным критиком, я бы в первую очередь отметил язык Ваших произведений. Потрясающе живой, простой – в лучшем смысле этого слова. Не случайно, по большей части изложение ведется у Вас от первого лица – это и колорит живой речи, и авторское отношение к описываемым событиям, и, если хотите, динамика повествования. Именно из-за литературного колорита Ваших вещей все они (смею иметь такое мнение) имели неудачные экранизации. При всем моем уважении к их авторам, в том числе и к покойному А.Тарковскому, сумма эмоционального, художественного, творческого восприятия от прочитанного всегда была гораздо выше того, что выносил потом из кинотеатра. И, честно говоря, было ощущение, что тебя обманули. Возможно тем, кому киноверсия была первоисточником, всё это было «по барабану». Но я, мои единомышленники страшно переживали по этому поводу. Как и переживали по поводу нападок на Вас в прессе. Даже пытались сочинять ответ некоему Свининникову, автору гаденькой «партейной» статьи в «Журналисте». Уважаемый господин Стругацкий! В Ваших с братом книгах удивительно сочеталась увлекательность повествования с глубиной замысла. Кажется, это называют «многослойный пирог»: кто-то слизывает сверху крем – он вкусный! Кто-то обожает хрустящие коржи, кому-то кажется главной изюминкой начинка. В «Обитаемом острове» работающие башни, вызывавшие у некоторых людей приступы головной боли, мы воспринимали как нашу активную деятельность советских идеологических органов, от которых у нормальных людей, талантливых деятелей литературы и искусства действительно болела голова... В «Хищных вещах века» Вы поразительно точно предсказали такое пакостное явление, как дискотека, да и не только это... «Пикник на обочине» потрясающая вещь в плане сочетания: тоталитарный режим и последствия посещения Земли иными цивилизациями. И еще: наш парень, ученый, который погибнет после посещения «зоны», чем так расстроит сталкера – это такой был гимн нашим молодым ученым, которые – не за деньги, а влюбленные в свое дело... Я уже не говорю о сказке для научных сотрудников младшего и среднего возраста – с этой вещи я начал, и потом стал искать всё, что можно было найти и прочесть... Вряд ли я сказал в этом послании что-либо новое для Вас, вряд ли оно имеет какой-то вес: Вас любят. Вы признаны во всем мире и солидные авторитеты говорили Вам заслуженные комплименты. Но мне кажется, каждый человек должен говорить хорошее другому, если тот эти слова заслужил, причем, говорит при жизни! Может и это послание, как частица положительной энергии, придаст Вам сил, поможет (в сумме с другими такими же пожеланиями) преодолеть чей-то негатив... Здоровья Вам, долголетия! Я счастлив, что в моей жизни были Ваши хорошие, умные книги. С уважением Валентин Михайлович ХУДЯК. 3 ноября 2002 г. Мне 52 года. Я живу в г. Амвросиевке, Донецкой обл. Украина.