Ребенок, который был вещью. Изувеченное детство - Дэйв Пельцер

— Дэвид, — едва слышно ответил я, сдерживая себя из последних сил. Доктор не отреагировал. — Меня зовут Дэвид! — закричал я тогда. — И я думаю, что моя мама больна! Точно так же, как и вы!

Врач даже глазом не моргнул.

— Ты ненавидишь свою мать, верно? Неудивительно. Не держи это в себе. Давай расскажи мне. Нам нужно с чего-то начинать, чтобы мы могли разобраться с твоими проблемами и в дальнейшем…

Я потерял нить его размышлений. В правой руке возник непонятный зуд. Я потянулся почесать ее и вдруг увидел, что она горит! Я подскочил на стуле и принялся хлопать по руке, чтобы сбить пламя. Одновременно я дул на огонь, но ничего не помогало. «Господи, нет! — молча кричал я. — Такого просто не может быть! Помогите мне, кто-нибудь! Пожалуйста!» Я умоляюще смотрел на психиатра, но не мог выдавить из себя ни звука. Наконец мне удалось разлепить губы, но горло свело судорогой, и я издал только непонятный хрип. Слезы текли ручьем по щекам, а рука все горела, охваченная оранжево-синим пламенем…

— Да! Так держать! — закричал доктор. — Ты молодец! Не держи это в себе, Дэниэл. Все в порядке. А теперь расскажи, что ты сейчас чувствуешь. Ты расстроен? Или тебе хочется кого-нибудь ударить? Ты хочешь выплеснуть свою агрессию?

Я посмотрел на руку. Огонь исчез. Сколько ни пытался, я не мог унять дрожь. Я прижал руку к груди и тихо подул на нее, чтобы хоть как-то успокоиться. Вытер слезы, медленно слез со стула и, не оглядываясь на психиатра, пошел к двери.

Доктор вскочил из-за стола:

— Все в порядке, ты можешь уйти пораньше. Мы сегодня хорошо поработали и продвинулись вперед. Не позволяй случившемуся расстраивать тебя. Встретимся на следующей неделе, я запишу…

Бамс! Я со всей мочи захлопнул дверь.

Пожилая секретарша, сидевшая в приемной, подскочила от неожиданности. Я на секунду задержался перед ее столом. Она явно собиралась отчитать меня, но заметила выражение моего лица и умолкла на полуслове. Вместо этого она опустила голову и взялась за телефон. Следующий пациент, ожидавший в приемной, проводил меня настороженным взглядом, но мне было все равно — я спешил убраться подальше от этого психиатра.

По-прежнему кипя от негодования, я хлопнул дверью «крайслера» так, что Лилиан от испуга выронила книгу в мягкой обложке, которую читала, пока ждала меня.

— Дэвид! Что?.. Ты рано. Все в порядке?

Я сцепил руки в замок.

— Нет! Нет! Нет! — закричал я. — Этот человек, — я ткнул пальцем в сторону здания на другой стороне улицы, — он просто больной! Он задает мне какие-то странные вопросы. Сегодня, например, он спросил, как я себя чувствовал, когда…

— Погоди, Дэвид, — недовольно прервала меня Лилиан. — Но это же его работа! Он врач. Я уверена, что он всего лишь пытался помочь…

— Нет! — выпалил я и покачал головой. — Этот доктор задает совсем не такие вопросы, как вы или мисс Голд. Он задает гадкие вопросы! Например: «Как ты себя чувствовал, когда мать пыталась сжечь тебя на плите?» А еще говорит, что «это нормально — ненавидеть свою мать», — добавил я, подражая его интонациям. — Я понятия не имею, что должен говорить или делать у него в кабинете. Он странный. Это ему нужна помощь, а не мне. Это он больной.

— Так вот почему ты сам не свой всю последнюю неделю! — ахнула Лилиан. — Неужели он и в прошлый раз так с тобой обращался?

Я уныло кивнул.

— Я просто… почувствовал себя таким глупым и ничтожным. В смысле, я прекрасно помню, что случилось между мной и мамой, знаю, что был неправ, и хочу забыть об этом. Скорее всего, мама больна. И виновата в этом выпивка. Но мне нужно знать: я тоже болен? Я тоже когда-то стану таким, как она? И почему это произошло, почему мама обозлилась именно на меня? Мы же были идеальной семьей, она меня любила, я помню. В чем причина?

Выпустив пар, я наконец вытянулся на заднем сиденье. Лилиан повернулась ко мне:

— Тебе лучше?

— Да, мэм, — ответил я.

Лилиан кивнула и завела машину. На меня навалилась непонятная усталость, глаза слипались, но я по-прежнему не решался отпустить правую руку. Наконец, я собрался с силами и обратился к миссис Катанзе:

— Пожалуйста, не возите меня больше к этому доктору. Я не хочу туда возвращаться — никогда.

Сказав это, я провалился в сон.

Следующие несколько дней я почти не выходил из комнаты. Потом Большой Ларри заглянул ко мне и спросил, не хочу ли я посмотреть, как он играет в боулинг. Я с радостью принял его предложение, и вскоре мы со старшим братом отправились в новое путешествие на велосипедах! О пункте назначения я узнал, лишь проехав насквозь почти весь Дэли-Сити. Узкая улица вывела нас к парковке, расположенной рядом с начальной школой имени Томаса Эдисона. Сперва я слегка притормозил, чтобы посмотреть, как дети веселятся на качелях, а потом и вовсе остановился и полной грудью вдохнул сладко-горький запах дубовой коры. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я точно так же играл на этой же площадке во время переменок.

Густой туман, наползавший из-за школы, постепенно скрывал площадку от посторонних зрителей. Я вскоре потерял из виду детей, затерявшихся в серой дымке. Через несколько минут лишь их смех напоминал, что они все еще были там.

Я тряхнул головой, избавляясь от мыслей о прошлом, и снова принялся крутить педали, взбираясь на очередной холм. Минут через десять мы с Ларри остановились у продуктового магазина «Скай Лайн». В прошлом я крал здесь еду, убегая со школьной площадки во время большой перемены, поэтому сейчас старался не отходить от старшего брата. Я был уверен, что кто-нибудь меня обязательно узнает.

— Ты в порядке? — поинтересовался Ларри, когда мы остановились возле одного из стеллажей.

— Да, — тихо ответил я, не переставая без конца озираться. Старался идти как можно медленнее, а потом и вовсе схватил Ларри за пояс, чтобы он тоже притормозил. Мы были на маминой территории, так что следовало быть начеку.

— Эй, друг, в чем проблема? — спросил старший брат, почувствовав, как я тяну его назад.

— Шшш! Я тут раньше жил, — прошептал я.

— Правда? Здорово, — отозвался Ларри, беззаботно жуя фруктовый пирог, когда мы выходили из магазина. — Ты поэтому так странно вел себя возле школы?

— Ну да… наверное, — помявшись, ответил я.

После того как Большой Ларри съел еще два пирога, несколько шоколадных батончиков и выпил две банки содовой, мы вскочили на велосипеды и отправились на площадку для боулинга. Когда мы подъехали к Истгейт-авеню, я понял, что больше не выдержу.

— Стой! — крикнул я Ларри, после чего слез с велосипеда и медленно повел его рядом, оглядываясь по сторонам.

Старший брат, запыхавшийся от быстрой езды на полный желудок, озадаченно посмотрел на меня:

— В чем дело?

— Окажи мне услугу, — попросил я, не глядя в его сторону. — Давай проедем по этой улице.

У Ларри изо рта вырвалось облачко пара.

— Без проблем. А зачем?

— Обещаешь никому не говорить?

— Конечно, о чем речь?

— Только никому! — Я помедлил, а потом все-таки признался: — Я раньше здесь жил.

Ларри быстро развернулся и уставился на дорожный указатель, на котором значилось «Истгейт-авеню»:

— Здорово! А в каком доме?

— В темно-зеленом. Он в середине квартала, по левой стороне дороги, — объяснил я, указывая вперед.

— Слушай, Дэвид, я не уверен, что нам стоит это делать, — покачал головой Ларри. — Маме точно не понравится! Боюсь, это плохая идея. Вдруг твоя мать или братья тебя заметят?

Я оставил велосипед в придорожных кустах, а сам начал пристально вглядываться в наползающий туман. Позади меня тяжело дышал Ларри. Сердце колотилось от испуга и волнения. Я понимал, что могу попасть в неприятность.

— Если ты решишь взяться за эту миссию… — прошептал Ларри нарочито серьезным тоном, словно мы работали над заданием из фильма «Миссия невыполнима».

— Все в порядке. Горизонт чист.

Я махнул рукой, показывая Ларри, что можно идти. Но он продолжал топтаться на месте:

— Не знаю, Дэвид. Не нравится мне это.

— Да ладно тебе! — взмолился я. — Я же тебя раньше ни о чем не просил! Миссис Катанзе не узнает. К тому же я… обещаю выполнять твою работу по дому всю следующую неделю. Согласен? Ну, пожалуйста!

— Хорошо, хорошо. В конце концов, ты рискуешь, не я.

Кивнув Ларри, я снова забрался на велосипед и, зажав тормоз, медленно покатился под гору. На улице никого не было. Я издалека заметил, что гараж, где обычно стоял мамин фургон, сейчас закрыт. Мы приближались к зеленому дому, а сердце колотилось от счастья все быстрее. «Хорошо-то как!» — думал я. Внезапно в спальне на втором этаже зажегся свет, и в окне показались мои братья.

— Черт! — пробормотал я.

— Что случилось? — оглянулся Ларри.

— Продолжай ехать! — крикнул я.