Парадокс Севера - Виктория Юрьевна Побединская

я не смогу, — слова, что я произнесла дальше вдруг даже мне показались жутко неуместными. — Улетаю в Париж.

Повисла напряженная тишина.

— Ух ты, — снова вывел всех из оцепенения детский голосок. — Там Диснейленд есть.

— Точно, — щёлкнула я ее по кончику носа. — Ты все знаешь.

— Мы с Антоном по телевизору смотрели. Там и Замок Спящей красавицы, и Пиратский корабль, и Горки. А ты пойдешь?

— Вряд ли. — Не говорить же ей, что взрослые не ходят на горки. Да и Виктора с трудом можно представить рядом с замком принцесс. — Я, Поль, по делам. Взрослым и скучным делам.

— Жаль, — опечаленно опустила она глаза. — Ну ты хоть на Эйфелеву Башню сходи, ладно?

И я не могла не пообещать.

Прощались мы скомкано, неловко. Полина отпросилась проводить меня до дома, хотя там не больше ста метров по прямой. Антону прошлось идти с нами, чтобы уже по темноте возвращать сестру обратно.

Всю дорогу она рассказывала про то, что еще во Франции есть огромные цветочные поля, которые я обязательно должна увидеть. И сфотографироваться. Потому что вернуться из Парижа без фото — то еще преступление. Я не стала говорить ей, что сейчас почти зима, а значит не выйдет, только улыбалась, любуясь ее непосредственностью.

Когда мы подошли к дому, Полина поведала по секрету, что ее мама больше всего любит пионы.

— …на каждый праздник, даже в самую холодную зиму, мой папа ей дарил, — восторженно рассказывала она. Я подозревала, что тот мужчина, о котором вспоминала ее мать, был отцом Антона, но потом поняла, девочка считает, что у нее с братом один отец. — Тот, кто тебя любит по-настоящему всегда знает о тебе все! Так мама говорит. И фильм, и время года, и любимое пирожное, у меня корзиночка с кремом если что, и конечно же, цветы. Ведь всем девочкам должны дарить цветы, — а потом на прощание спросила: — А какие твои любимые? Наверное, розы?

Я улыбнулась, ведь на самом деле так думали почти все. Каждый праздник одаривая меня шикарными букетами на высоких колючих стеблях. Почему я не любила их? Потому что эти цветы ничего не выражают. Не знаешь, что подарить девушке? Подари розы. Статусно и солидно. Банальный жест внимания от того, кто не знает о твоих настоящих вкусах ничего. Воспринимая тебя как ту самую розу — дорогое украшение для его приема, ужина, гостиной. Но я не успела ответить.

— Идем уже, Полин. Хватит! — Не выдержал Антон. — Давай домой! Тебе давно спать пора.

Мы попрощались. И до того, как я успела закрыть за собой дверь, уловила еле слышное, тихое: — Тюльпаны. Ее любимые цветы — белые тюльпаны.

Глава 27. Как спасти квартиру и купить платье от Кельвин Кляйн

Я проснулась от того, что Север пытался из-под меня выбраться. И как бы не старался сделать это не потревожив, у него не вышло.

— Который час? — спросила я первое, что почему-то в этот момент пришло на ум.

— Девять. Лежи. Я просто хочу наверху убраться. Звать уборщицу поздно, а до завтра там вздуется всё.

Он встал. Его одежда выглядела помятой с одного бока и только тогда я поняла, что она просто мокрая. Как и я сама.

— Да, и тебе стоит переодеться. Вон там чистое, — кивнул на лежащие небольшой горкой вещи Север.

— Я тебе помогу, — подняла я руку. Меня больше не трясло от холода и истерики, да и оставить его разбираться с устроенным хаосом самостоятельно было жутко стыдно.

В час ночи, после минимум сорока ходок туда-сюда по лестнице, затаскивания матраса и ковра на балкон, оттирания пола и всей мебели, мы рухнули на диван. Напоминая не больше не меньше, двух бродяг из ночлежки. Обокравших местный ГУМ. Мужской отдел, если конкретнее.

На мне, словно на вешалке, болталась футболка, а черные шорты, доходившие до колена, так и норовили сползти. Север тоже переоделся в майку и сидящие на бедрах спортивные штаны, из-под которых периодически виднелась резинка боксеров, от чего каждый раз, когда он тянулся вверх что-то убрать, мне приходилось стыдливо отворачиваться. Волосы он собрал сзади тонкой резинкой, и вкупе с внешним видом, хаосом в доме, все это ощущалось настолько странно, что я не знала, куда себя деть. Но спустя пару часов мы настолько уработались, что стало уже плевать и на сползающие шорты, и на растрепанные волосы, и на Кельвин Кляйн на резинке трусов, наглыми черными буквами все время мозолящий мне глаза.

Я лежала, примостившись на своем кусочке свободного места и не могла уснуть. Север не спал тоже. Хотя и очень старательно делал вид.

— Диана, — вдруг окликнул он тихо, так и не поднимая головы. — А зачем ты вообще меня звала? Я про белый конверт.

— Извиниться хотела. Белая карточка — белый флаг. Как у пиратов — переговоры, — так же тихо ответила я, сжавшись и опасаясь его реакции. Но Север ухмыльнулся.

— Лучше не извиняйся больше. А то, боюсь, в следующий раз ты сожжешь мне дом.

— Прости, — еще раз шепнула я.

— Мастер классы тебе надо вести. Как довести до припадка.

— В итоге ж не довела.

— Я был близок, — заверил Север и улегся поудобнее, освобождая мне место. Даже двоим здесь было тесно, так что приходилось лежать практически на его остром плече. Снизу же в бок упирался его локоть. Неудобно.

Мы снова поерзали, пытаясь разместиться, но софа была слишком тесной. В конце концов Север сдался. Выдохнул и обнял меня одной рукой, притянув к себе. Детали паззла совпали. Как будто две части одного механизма подошли друг к другу.

— Только не надумай чего, ради всего святого, — предупредила я, прижимаясь щекой к его майке, что так вкусно пахла чем-то по летнему свежим.

Север хмыкнул.

— На твоем месте