Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

Во время путешествия мы лишь слегка соприкоснулись с основными концепциями ереси. Это пробудило у нас любопытство, которое Юкмадорий обещал удовлетворить по прибытии в Цитадель. Я никогда не плавал на такой большой манте. Мне удалось уговорить штурмана, и он взялся обучать меня навигации и управлению кораблем. Он вбил в мою голову — фигурально и буквально — названия многих географических мест и объяснил работу различных механизмов. Вскоре ко мне присоединились Палатина и Равенна. Последняя даже прикусила острый язычок, что, естественно, меня очень порадовало.

Через три недели и четыре дня после выхода в открытый океан мы достигли островов Архипелага. Юкмадорий велел капитану поднять манту на поверхность. Мы два часа любовались видами песчаных пляжей и пальмовых рощ, мимо которых проплывал корабль. Я стоял на верхнем мостике и очарованно смотрел на тропический рай. Здесь не было высоких гор со скалистыми берегами и чахлыми деревьями. За голубыми лагунами и изогнутой полосой песка простиралась холмистая местность, покрытая зелеными джунглями с редкими прогалинами.

Тем вечером я заглянул в кают-компанию и нашел там Пала-тину. Она сжимала в руках чашу с вином. Все остальные находились в рубке наблюдения, восхищаясь красотами острова, мимо которого проплывала «Призрачная звезда». Палатина с тоской смотрела на чашу. Раньше я не видел ее в таком подавленном настроении.

— Что случилось? Почему ты грустишь?

— Прошло три месяца с тех пор, как меня спасли моряки Гамилькара, — ответила девушка. — За это время я вспомнила лишь несколько деталей. Какие-то странные мелькающие образы. Острова Архипелага показались мне родными и знакомыми. Наверное, я жила на одном из них. У меня возникла надежда отыскать свой дом, но затем мне подумалось, что таких островов на Архипелаге десятки тысяч, и все люди здесь похожи на нас с тобой. Ты уверен, что не видел меня прежде? Возможно, мы действительно имеем родственные связи.

— Я ничего не знаю о своей семье. Мой приемный отец нашел меня в какой-то разграбленной деревушке среди тамаринских джунглей.

— Он не возвращался к этой теме в Танете?

Я не успел ответить, потому что в кают-компанию вбежал Гаити.

— Вот вы где! — закричал он. — Идемте скорее! Там метеор!

Печаль Палатины исчезла, и на ее лице засияла обычная веселая улыбка. Мы побежали на верхний мостик, чтобы взглянуть на белую полоску, пересекавшую северо-западное небо. Старики говорили, что падение такой большой звезды означало смерть высокого сановника. Интересно, кем был этот человек?

Я не знал, что тем вечером в апартаментах храма Священного города старый и больной Премьер Халеззиах испустил последний вздох. Весть о его смерти и об избрании нового Премьера дошла до нас через три месяца.

Падение звезды ознаменовало окончание нашего путешествия. На исходе второго дня мы приплыли в Цитадель.

Глава 10

Этот остров был крупнее предыдущих и, по словам Юкмадорий, достигал десяти миль в поперечнике. В его центре возвышалась небольшая гора. Ее основание тонуло в зелени джунглей, лишь местами прорезая ее долинами, утесами и кряжами. Один из хребтов вытягивался в море и образовывал полуостров, на котором стояла Цитадель.

Глядя на крепость, сложенную из белых каменных блоков, никто бы не подумал, что здесь находится центр запрещенного культа Тени. Огромное строение, оседлавшее вершину хребта, местами спускалось почти до самой воды. Своими размерами и планировкой оно напоминало маленький город, но я понимал, что это была иллюзия.

Мы толпились на верхнем мостике, наблюдая за приближением острова. Я видел людей, ходивших по пляжу и купавшихся в море. Вскоре «Призрачная звезда» сменила курс и направилась в большую бухту, которая простиралась под самыми стенами Цитадели. Здесь не было подводной гавани, и я не удивился этому. Такие дорогостоящие подводные сооружения требовались только там, где перемещались большие грузы.

— Вам разрешают купаться в море? — спросил Гаити у смеявшейся Равенны.

Она радовалась возвращению домой. Из-за нашей ссоры я так и не выяснил, почему она, уроженка Архипелага, называла хэйлеттита Юкмадория своим «дядей».

— Да, в любое время, когда мы не заняты. Даже ночью.

Это мне понравилось. Я вспомнил Танет, где людей в прибрежных водах было столько, что и рыба не могла проплыть. Вряд ли я смог бы прожить целый год без купания в море. Гаити вырос на берегах Арданс — грязной и илистой реки. Он просто не понял бы моих запросов.

В гавани у пирсов стояло несколько парусных лодок, пара катеров, с корпусами по тридцать футов в длину, и хорошо оснащенный корвет. На мачтах кораблей развевались черные флаги, с большой серебряной звездой и шестью маленькими, составлявшими странный узор. Такой же флаг реял и над Цитаделью.

«Призрачная звезда» пришвартовалась у дальнего правого причала — очевидно, там было глубже. Нас встретила группа из десяти человек. Мы с Палатиной вынесли багаж на верхний мостик — люди Юкмадория позаботились о наших вещах перед отплытием из Танета. (До сих пор не понимаю, как они узнали, что ей необходимо взять в дорогу?)

Поблагодарив капитана и штурмана за курс навигации, я выслушал их дружеские наставления и спустился по трапу на пирс. Одна из женщин обняла Юкмадория. Позже мне сказали, что это была его жена. Ее черные волосы резко Контрастировали с сединой супруга. Многие в группе встречающих приветствовали и обнимали Равенну.

Мое внимание привлек толстый островитянин — администратор Цитадели. Он поздоровался с Юкмадорием и шутливо сказал:

— Я смотрю, вы снова решили создать мне проблемы — привезли партию рекрутов.

Он смерил нас критическим взглядом.

— Да, еще восемь человек, — ответил ректор. — Шесть из них — дети наших бывших выпускников.

— Итого сто пятьдесят семь. Больше, чем когда-либо. Я присмотрю, чтобы их устроили и познакомили с остальными.

Он поманил нас за собой, и мы направились к широкой двери, которая виднелась у основания отвесного утеса. Несколько пролетов спиральной лестницы привели нашу группу в сердце Цитадели.

Остаток дня ушел на обустройство. Администратор и его помощники обеспечили нас всем необходимым. Цитадель имела своеобразную планировку. Она состояла из нескольких внутренних дворов, соединенных крытыми переходами. По периметру каждого двора располагались жилые и учебные помещения. Как оказалось, наш двор не использовался три года. В помещениях пахло побелкой, мебель была новой, краска на подоконниках липла к рукам. Нам сказали, что в прошлые два года отмечался недобор новичков — так нас здесь называли.