Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

— А как насчет других островов, о которых все стараются помалкивать?

Она ухватилась за бортик фонтана и склонилась к самой воде.

— Ты имеешь в виду Рилентис?

Моя рука инстинктивно начала выполнять жест огня, предохраняющий душу от зла. Поймав себя на этом, я остановился.

— Никто не знает о рилентах. Они не пускают чужаков на свои земли и почти ни с кем не торгуют. Если верить слухам, их территория всегда покрыта облаками.

— Тогда я точно не оттуда, — нахмурившись, сказала Палатина. — Мне очень хотелось бы вернуть свою память, но на это может уйти много времени. Я должна что-то делать, а не сидеть на одном месте. Ересь привлекает меня больше, чем работа в торговом доме. К тому же сегодня я кое-что вспомнила.

Ее голос затих.

— Что-то вспомнила?

— Когда маг показывал нам картины прошлого, мне вдруг показалось, что я уже видела нечто подобное: такой же тропический остров, разрушенный город и жрецов в красных мантиях. Только это выглядело как-то нереально. Я чувствую себя ужасно опечаленной.

— То есть ты видела, как армия сакри разрушала город, похожий на Варару?

— Думаю, да. Я не помню, когда и где происходило это событие, но оно ассоциируется у меня с ужасной потерей. Мне кажется, что жрецы воплощают в себе какую-то страшную и неотвратимую силу. Только не считай, что на меня повлияла магия Кламаса. Я и в Танете относилась к Сфере точно так же. Если ересь противодействует злу инквизиции, то я буду поддерживать Орден Тени. Пусть это станет моей верой.

Палатина не сомневалась, что делает правильный выбор. Она посвящала себя ереси по желанию сердца, а не из-за жажды возмездия, которую внушил нам Кламас. Я снова позавидовал ей. Позже мне открылисьдругие причины, побудившие девушку уверовать в ересь. Все, что мы узнали в Цитадели, не только укрепило ее убеждения, но и частично восстановило утраченную память.

Я не мог принять ересь с подобной легкостью. Мне требовалось что-то более определенное. В тот момент я утратил доверие к Сфере, как цивилизованной организации и представительнице бога в Аквасильве — возможно, у нас были разные боги. Так или иначе, я не имел горячей уверенности Палатины, и мое решение могло оформиться только по непререкаемой причине. Несмотря на наше сходство, мы во многом отличались друг от друга.

Глава 11

Той ночью меня мучили кошмары. Я просыпался в холодном поту и снова засыпал, попадая на горящие улицы Лепидо-ра, Фарассы и почти незнакомого мне Танета. В садах и парках пылали деревья, колоннады и террасы рушились, руины зданий заносило черным пеплом. Среди уцелевших домов мелькали фигуры жрецов в сутанах с капюшонами. В ушах звенел маниакальный смех. Я снова просыпался, ругая вперемежку Сферу и еретиков. Однако сцены убийств мелькали даже перед открытыми глазами.

Ночь казалась бесконечной. Промучившись несколько часов, я поднялся с постели, оделся и выбрался через окно (мне повезло, что мои комнаты находились в одноэтажном корпусе).

Серебристый полумесяц освещал тропу. Спуск в гавань был слишком крутым, потому я пошел в другую сторону. Пологий склон вывел меня на широкий искрящийся пляж, который тянулся до следующего мыса. Справа чернели джунгли и невысокий конус горы, закрывавший собою звезды.

Время от времени шипение прибоя нарушалось криками ночных животных. Под ногами тихо поскрипывал мягкий песок. Я немного успокоился, и демоны, терзавшие мою душу, отступили прочь. Дойдя до второго мыса, я сел на песчаный холмик и посмотрел на море. По канонам Сферы, ночь и темнота были временем и местом злобной нечисти. Только огонь лампад и очагов не позволял созданиям тьмы проникать в дома людей. Ночной привал без костра в дикой местности считайся равносильным самоубийству. Подумать только! И я верил этим бредням!

Здесь, на островах, ночь была другой: невинной и мирной. Ее красота отличалась от прелестей дня. Почувствовав сонливость, я перебрался в расщелину между скалами — подальше от линии прибоя. Сон длился не больше двух часов. Когда лучи восходящего солнца защекотали мои веки, я проснулся, стряхнул песок с одежды и вернулся в Цитадель.

За завтраком ко мне присоединились Палатина и Персея. Па-латина поглощала пищу с аппетитом, но выглядела нервной и уставшей.

— Как спалось? — вполне серьезно спросила меня Персея. Я чувствовал себя довольно бодро, хотя не отказался бы подремать еще несколько часов.

— Спасибо, хорошо.

— И как же тебе это удалось? — мрачно поинтересовалась Палатина.

Она указала рукой на других учеников, которые, судя по их виду, вообще не спали этой ночью.

— Мой метод тебе не поможет.

Мне не хотелось превращать пустынный пляж в ночное пристанище для новичков, страдающих от бессонницы. Кроме того, я сомневался, чтобы мое успокоительное средство подействовало на других людей. Вряд ли уединение на берегу океана избавило бы их от негативных эмоций.

— Твои кошмары не продлятся долго, Палатина, — убежденно сказала Персея. — Максимум три ночи. Это как-то связано с островом и тем фактом, что на самом деле ты не присутствовала при той страшной резне. Картины Кламаса кажутся очень реальными, но твой ум знает, что ты видела лишь запись событий.

Палатина обреченно пожала плечами. Очевидно, слова Персеи о двух предстоящих ночах, наполненных кошмарами, не принесли ей облегчения.

В течение двух дней нас почти не загружали занятиями. По совету ректора мы восстанавливали душевное равновесие и попутно знакомились с островом. Следующую ночь я вновь провел на берегу; третью — проспал в своей постели. Большинство из нас оправилось от полученного потрясения. Однако образы пылающего города по-прежнему сохранялись в моем уме и всплывали перед глазами при каждом упоминании о Сфере.

На третий день учеба возобновилась. Утро началось с физических упражнений. Мы практиковались с оружием — в основном с мечами и арбалетами. Апелаги, не имевшие многолетней традиции боевых искусств, обучались вместе с нами. Многие из них предпочитали булавы с полированными обсидиановыми шарами, утыканными острыми шипами. Такое оружие раскалывало черепа, как орехи. Мы упражнялись в группах. Площадкой служила травянистая лужайка в сотню ярдов шириной. На острове трава встречалась редко. Очевидно, она не росла в тропических лесах, и ее высаживали искусственным образом.

— Так-так, — сказал наставник. — У нас появились новые ученики. Давайте посмотрим, на что они способны.

Мастер меча был рослым мужчиной около пятидесяти лет. Мне сказали, что он родился в Кэмбрессе, побывал на всех континентах и, насытившись приключениями, обосновался в Цитадели. Никто не знал, чем он занимался до того, как стал преподавать здесь. Однако я подозревал, что ранее он был наемником.