Храм - Вальдэ Хан

Он указал на то место, где стоял Терновник.

— Второй ходит по периметру и, так сказать, вблизи смотрит, не филонят ли эти дубины. Если воды надо, он же и отведет их к ручью. Знаете, где он тут?

Оба охотника кивнули.

— Держать их все время на виду. Если по нужде запросятся, пускай прямо у межи и облегчаются. Жрут тоже прямо так, на траве. Главное глаз с них не спускать, и спиной не поворачиваться. Они ж чисто что твои звери.

Он сплюнул.

— А куда их вести, к ночи‑то? – Свист оглядел будущий участок работы.

— Я покажу. Нора довольно близко к Дому, поэтому ей обычно не пользуются, но мы на всякий случай тропы, ведущие к ней, так сказать, ликвидировали. Только с огорода свободная дорога.

— На ночь же их связывать? — спросил Крепыш.

— Нет, если хочешь проснуться утром с отрезанной головой, — желчно процедил Скальник.

Орех закончил свою инспекцию.

— И еще, парни. Чуть что – пускайте дикарей в расход. Новых наловим. Но ни один не должен сбежать отсюда. Ясно?

Свист кивнул, а Дрозд даже отсалютовал двумя пальцами.

Удовлетворившись таким ответом, Орех бросил:

— Скальник, своди Дрозда к норе, пускай дорогу запомнит.

Когда трое ушли, Орех опустился на траву, привалившись спиной к хижине–складу.

— Ты за старшего, Свист.

— Понял, Орех.

— Ваше дежурство продлится два дня, за это время ты должен поставить забор, вон оттуда, — Орех протянул руку, — и до того вот старого дерева. Остальное закончат другие.

— Так мы должны работать, или… рабы? – ему не нравилось это слово.

— Парень, не разочаровывай меня, — воевода нарочито устало уронил руки. – Конечно рабы. Они наш военный трофей, вот пускай и расплачиваются за свою слабость.

— А окажись мы на их месте?

— Тогда мы бы платили за свою. Слабость, она вообще требует расплаты, потому как слабость – это преступление. Как минимум перед самим собой, — Орех потрепал помощника по плечу, — К лицу ли моему десятнику раскисать?!

— Я и не раскисаю… Кому к лицу? – переспросил Свист.

— Я тебе новое звание даю, будешь десятником над моими воинами.

— Спасибо. Это, наверное, хорошо.

Орех громко расхохотался, будто Свист очень удачно пошутил, и отправился в обход огорода. Видать, это занятие доставляло ему особе удовольствие.

Через четверть часа вернулись Дрозд с Терновником, а еще немногим позже молодые охотники официально заступили на дежурство. После нескольких напутственных фраз их оставили одних, не считая трудящихся на поле рабов.

Договорились меняться каждые два часа: один присматривает за земледельцами, другой руководит постройкой забора.

С последним вышла заминка. Заниматься возведением ограждения выпало Свисту. Он быстро прикинул, что от мелких зверьков сойдет и хлипкая ограда из тонких жердей, а деревья валить ради такого дела незачем. Но даже для такой нехитрой работы, пленных дикарей нужно было снабдить хотя бы завалящим ножом – жердей нарубить. Этого‑то новоиспеченному десятнику и не хотелось. Дикари все были крепкими и жилистыми, а уж в том, что они умеют убивать, Свист успел сам убедиться. Дай такому топор, кто знает, что взбредет в его скобленую голову.

— Ладно, этот и один с забором справится, — Свист ткнул ближайшего раба винтовкой. – Остальные пускай на поле будут, нечего от главной работы отвлекаться.

В первую очередь его заботил не огород, на котором надо было работать, а то, что за одним пленным он уж точно присмотрит, пускай даже у того будет широкий плотничий тесак.

Когда солнце миновало зенит, и несколько метров неровной ограды встало между лесом и грядками, Дрозд предложил накормить работников и поесть самим.

— Только мы первые должны есть, — уверенно заявил младший охотник.

— Почему? – удивился Свист.

— Мне Орех рассказывал, что у зверей первым всегда вожак ест, а эти, — он мотнул головой, — от животных не сильно‑то отличаются. Пускай знают, кто тут главный.

Свист посмотрел на голодных людей, что кучкой уселись у края огорода, с опаской и скрытой надеждой поглядывая на надсмотрщиков.

— Думается мне, что стараниями Скальника они уже очень хорошо усвоили, кто тут главный, — заметил десятник.

Его напарник только плечом повел.

Вечером они отвели рабов в нору, дали напиться перед сном, и связали покрепче. Сами же уселись поближе к выходу и подальше от пяти пленников, что быстро уснули после целого дня тяжелой работы.

— Я слышал, — начал Дрозд, отхлебывая из кружки, — будто Орех хочет еще рабов набрать. Вроде одного огорода ему мало.

Свист не зная, что ответить, просто кивнул.

— А ты тоже не веришь в то, что Ведун рассказывает? Про Свет и остальное? – неожиданно резко сменил тему Дрозд.

Свист хотел снова ответить неопределенным жестом, но все же задумался.

— Нет, наверное.

— А почему наверное?

— А разве мы можем быть в чем‑то абсолютно уверены?

— Ну да, пожалуй, что не можем, — согласился Дрозд и притих.

Помолчали.

— Просто в последнее время в Доме только и разговоров: Свет то, да Светоносец это, — прервал молчание светловолосый охотник.

— Ну да, — эхом откликнулся Свист.

— А я считаю, что все это глупость и бред.

— Что именно глупость и бред? – пожелал уточнить Свист.

— Светоносец этот, и Ведун, пророк его. Ведь любому разумному человеку ясно, кто был настоящим посланником нашего Создателя.

— И кто? – сперва Свист не столько был заинтригован рассуждениями приятеля, сколько просто поддерживал беседу, но после этих слов разговор действительно стал его занимать.

— Отец! – уверенно сказал Терновник. – Именно он так долго руководил нами, обучал, защищал и направлял. Говорят, он был самым первым человеком, что поселился в Доме.

Свист согласно кивнул помимо своей воли.

Отец не зря получил свое имя. Он был самым уважаемым членом общины, он знал все и обо всем, всегда имел, что подсказать и куда направить. Десятник вспомнил высокого мужчину с суровым лицом и низким властным голосом. Голосом, который заставлял себя слушать даже равнодушные камни Дома.

А потом Отец исчез.

Сказал сторожам, что идет немного прогуляться по лесу, и не вернулся. На поиски были подняты все охотники Дома, но следов так и не нашли.

«Не покинь ты нас, и Ведун не зажег бы свой огонь, я не оказался бы в Запретном Дворце… ничего бы этого не было», — зло подумал Свист, будто давно покинувший его наставник мог ответить.

— Ты думаешь? – Свист оторвался от своих воспоминаний.

— Конечно! Ведун сам несет людям ересь, хоть и обвиняет в этом дикарей. Но в одном он прав: Создатель не мог просто так оставить нас, вот и послал нам своего пророка – Отца.

— Но Отец никогда ни о каком создателе не говорил, — напомнил десятник.

— Потому что раньше мы были не готовы принять правду, — все больше распалялся Дрозд.

Свист едва заметно ухмыльнулся этим словам.

— Зачем Ведуну врать?

— Ну как ты не понимаешь?! — с досадой охотник хлопнул себя по бедру, — чтобы люди забыли, кто их пастырь, кому они обязаны всем. Чтобы, когда Отец вернется, люди отвернулись от него, не признали.

— Ты думаешь, Отец вернется?

— А как же?! Он же не бросит нас навсегда. Он ушел, дав нам возможность вкусить свободной жизни, увидели каков мир без него, и тем сильнее будет наша радость при его возвращении.

Светловолосый воин очень внимательно посмотрел на Свиста.

— Если только Ведун, проклятый еретик, не похоронит его наследие!

— Ты думаешь ему как‑то помешать? – очень осторожно поинтересовался Свист.

— Да! Именно поэтому я и поддерживаю Ореха, ведь на данный момент он – единственная сила способная хоть как‑то сдерживать Ведуна и распространяющуюся по Дому скверну.

Свист подумал, что если закрыть глаза, то можно поверить, что перед ним сидит сам Ведун, с его пылкими речами и непоколебимой уверенностью в собственной правоте, а отнюдь не щуплый Дрозд.

— Но Орех не верит в Светоносца, не потому, что он не верит именно в Светоносца – он вообще не верит.

— Это покамест, в будущем он поймет, обязательно поймет! – все так же горячо уверял Дрозд. – И тогда поверит.

— Возможно, — не захотел спорить десятник, а сам подумал, что неплохо было бы у самого Ореха выспросить, что он думает по всему этому поводу.

— Ты с кем‑нибудь еще делился своими мыслями насчет возвращения Отца? — после недолгой паузы спросил Свист.

— Нет, пока только с тобой, — парень как‑то стушевался и опустил глаза, — С кем бы?

Он устало потер глаза.

— С паладинами этими? Мне кажется, они за косой взгляд на Жаровню могут ножом полоснуть, не то что за сомнения в правдивости Ведуна. Этот поганец их так выдрессировал, что они фанатично ему преданы, как звери ручные.

Свист отметил про себя, что и с Пластуном неплохо было бы обсудить Светлую Троицу, как он про себя окрестил ближайших соратников Ведуна.