Современный детектив ГДР - Вернер Штайнберг

— Десять минут!

Она исчезла.

Себастиан прислонил карточку к стоявшему на его столе скоросшивателю так, чтобы она была у него перед глазами: он плохо запоминал имена, но он знал, как это важно — сразу обратиться к посетителю по фамилии.

Грисбюль не удивился, когда вошел в комнату: рассказ Метцендорфера подготовил его к странному ее убранству. С дружелюбной улыбкой приблизился он к столу, за которым его стоя ждал Себастиан, и выдержал обычную церемонию, включавшую в себя предупредительно протянутый портсигар и стереотипный вопрос: «Чем могу быть полезен?»

— Вы знаете, зачем я пришел? — спросил он в свою очередь.

— Нет, — улыбнулся Себастиан и посмотрел куда-то в сторону, вероятно на одного из ангелочков. Он сделал неопределенный жест и прибавил: — Я могу только предполагать…

Ассистент без обиняков устремился к цели.

— Вы знали господина Альтбауэра? — спросил он.

Себастиан уклонился от прямого ответа. Он несколько раз сложил ладони и спросил в свою очередь:

— Ах, значит, вы по тому же делу, что и этот адвокат?

— Адвокат? — как бы удивившись, переспросил Грисбюль.

— Вы его не знаете? — спросил Себастиан, теперь и впрямь изумленно. — Странно! Да, человек, который собирался защищать этого убийцу. — Директор умолк.

Ассистент улыбнулся.

— Возможно! — согласился он. — Ведь уголовный розыск занимается только расследованием, все остальное — дело суда. — Он наморщил лоб. — Впрочем, припоминаю, в самом начале, когда нас вызвали в Бернек, появлялся какой-то адвокат. — Затем он решительно добавил: — Но это не имеет никакого отношения к моим вопросам!

— Несомненно, — любезно ответил Себастиан.

— Если бы вы смогли хотя бы вкратце рассказать о своих деловых контактах с господином Альтбауэром, этого было бы вполне достаточно.

Директор сохранил любезную улыбку.

— Деловые контакты? — переспросил он, словно удерживаясь от хохота. — Это, конечно, несколько высокопарное выражение. — Он посмотрел на свои ручки, которые по привычке сложил перед собой на столе. — Несколько лет назад Альтбауэр явился к нам с одним проектом. Ознакомившись с этим проектом, я пришел к отрицательному выводу. Вот и все. — Он поднял глаза.

— Значит, несколько лет назад! — заметил Грисбюль и с любопытством спросил: — А с тех пор вы с ним не встречались, если я вас правильно понял?

К удивлению Грисбюля, директор Себастиан стал вдруг холоден. Брови его странно поднялись над узкой оправой очков, и он спросил:

— Это допрос?

— Нет! — твердо ответил Грисбюль. — Ни в коем случае. — Он дружелюбно улыбнулся маленькому человечку.

Тут Себастиан тоже улыбнулся и сказал:

— Ну что ж, спрашивайте! — Он посмотрел на часы. — Еще ровно семь минут!

— Мне они и не нужны, — быстро сказал Грисбюль. — Итак, с тех пор вы с Альтбауэром не встречались?

— Нет, — ответил Себастиан. — Он позвонил мне незадолго до своей смерти.

— Что ему нужно было?

— Чтобы мы приняли участие в его деле.

— Что за дело?

— Некое… строительство.

— А, понимаю! И как вы к этому отнеслись?

— Господин Альтбауэр хотел участия моей фирмы. Несколько лет назад, ознакомившись с его документацией, я ответил ему отказом. Поэтому на сей раз я его даже не принял.

Теперь на часы посмотрел Грисбюль.

— Прекрасно, но-моему! Еще пять минут. Сказал ли вам Альтбауэр, куда он поедет из Франкфурта?

— Да, в Пассау.

— А зачем?

— Не знаю, меня это не интересовало.

— Но потом он оказался в Бад Бернеке?

Себастиан соболезнующе развел руками.

— Я об этом слышал.

— И что его убили?

— Тоже.

— В момент убийства, господин директор, на даче находился еще один человек. Не скажете ли вы мне, кто бы это мог быть?

— Дорогой господин… — Себастиан быстро взглянул на белый кусок картона, — Грисбюль, откуда мне это знать? К сожалению, я никак не могу вам помочь!

— Прекрасно, — сказал Грисбюль сияя, — это все! — Он взглянул на свои часы. — Сэкономили больше четырех минут! Большое спасибо.

Он сделал короткий, чеканный поклон, подумал: как перед каким-нибудь генералом, людям маленького роста это часто доставляет удовольствие, — и зашагал к двери. Себастиан быстрыми бесшумными шажками провожал его, чтобы отворить ему дверь. Он уже собирался закрыть ее за Грисбюлем, когда тот еще раз обернулся и дружелюбно сказал:

— Ну конечно, не ваша фирма! Верно, отказали вы! Но вы-то сами, вы лично приняли участие в проекте Альтбауэра!

Маленький человечек оцепенел: казалось, он вдруг застыл на месте.

Грисбюль непринужденно улыбнулся ему.

Затем он увидел, как Себастиан украдкой взглянул на секретаршу, а та сделала вид, что ничего не заметила. Гладкий лоб Себастиана нахмурился. Он поднес крошечные пальчики левой руки к корням волос, потер их, словно припоминая что-то, указательным пальцем и сказал как бы в задумчивости:

— Ах, господин… — Он поднял глаза и четко добавил: — Если вы, по-вашему, это знаете, то зачем спрашиваете меня? Я к такому выспрашиванью не привык. Я хочу закончить нашу беседу.

Это были ясные слова.

Грисбюль пристально посмотрел ему в глаза, так же дружелюбно, как прежде, и сказал:

— Как вам угодно, господин директор. Но уверяю вас, это были лишь самые обычные вопросы. Мы должны были задать их, и задать не только вам, потому что адвокат предполагаемого убийцы считает, что нашел какие-то зацепки. Мы сами так не считаем. Этот адвокат хочет еще раз обследовать дачу девятнадцатого октября. Мы не возражаем, мы снимем печать накануне этого дня. Только сначала мы должны выполнить все формальности. — Он сделал легкий поклон. — Извините за беспокойство.

Лицо Себастиана не дрогнуло.

Грисбюль удалился. Дверь бесшумно закрылась за ним.

2

Лоскутно-пестрая машина Грисбюля выглядела очень жизнерадостно среди скопища роскошных, большей частью черных автомобилей, стоявших у высотного здания. Ассистент отметил это с удовлетворением, выйдя из подъезда и шагая вниз по ступенькам. Любопытные, веселые, удивленные взгляды, которые скользили по нему, когда он неторопливо отпирал дверцу, он пожинал как богатый урожай. Он поворачивал ключ зажигания и нажимал на педаль с таким чувством, будто все эти солидные машины испуганно потеснились перед его честной колымагой, готовой погнаться за добычей.

Он улыбался своим мыслям.

Себастиан, видит бог, был испуган. И пытался скрыть это. Значит, его, Грисбюля, утверждение соответствовало действительности. Но почему же тогда, размышлял он, директор так уверенно отрицал какое бы то ни было свое участие в проекте Альтбауэра, почему превратил разговор?

Ассистенту было ясно, что даже тень подозрения ставит под угрозу положение Себастиана как директора ГОТИБА. Наблюдательный совет акционерного общества знает, что, ознакомившись с проектом Альтбауэра по поручению ГОТИБА, Себастиан этот проект отклонил. Если же сам он все-таки участвовал в нем, то не значит ли это, что он отстранил акционерное общество от участия в прибыльном предприятии только для того, чтобы обеспечить выгоды такого участия лично себе? Одно это уже могло заставить Себастиана солгать. Значит, он пошел на риск, полагая, что Грисбюль бил только в эту точку — как оно на самом деле и было. Но в каком предприятии Альтбауэра мог вообще участвовать Себастиан? В лучшем случае в том проекте, который Альтбауэр предложил ему для ГОТИБА около трех лет назад. Но этот проект, как Грисбюль узнал от Метцендорфера, расстроился. Стало быть, не последовало и регистрации фирмы.

В плане, который Альтбауэр привез во Франкфурт на этот раз, Себастиан мог участвовать на основании прежних соглашений. Ничего не значило, что он не принял Альтбауэра: ведь Альтбауэра собирались выставить, а наличие в портфеле неизвестного посетителя каких-то бумаг, может быть предварительного договора, указывало на то, что договора, имеющего законную силу, еще не существовало. В этом случае Себастиан мог быть более или менее уверен, что его не уличат, если он будет отрицать свои деловые связи с Альтбауэром. Но было вполне возможно, что совещание Себастиана с Альтбауэром состоялось в другом месте, а не в неподходящих для этого и, пожалуй, даже опасных, с точки зрения директора, стенах ГОТИБА. Возможно, что телефонный разговор понадобился лишь для того, чтобы условиться о свидании в каком-то третьем месте. Странно, правда, что при таких обстоятельствах Альтбауэр попросил Трициус позвонить неизвестному якобы от Себастиана. Впрочем, на это он мог решиться, предположив, что Себастиан участвует в заговоре против него.

Грисбюль включил первую скорость и плавно нажал на педаль газа. Размалеванная машина весело метнулась в просвет между роскошными автомобилями и, бодро подпрыгивая, выбралась из их траурного сборища. Пестрым фрегатом поплыла она в потоке машин. Ассистент насвистывал. Он был доволен. Замешан ли Себастиан в этом деле или не замешан, он, Грисбюль, на всякий случай назвал дату — девятнадцатое октября, — когда полиция снимет арест с дачи и адвокат Марана побывает на ней. Если кому-то захочется замести следы, он воспользуется этим днем или предшествующей ночью, коротким промежутком между снятием ареста и приездом Метцендорфера.