Принцесса пепла - Лора Себастьян

с гражданской войны, в которой борют-ся два лагеря: сторонники старого режима и те, кто этим режимом недоволен. Убив принца, мы можем сбежать из страны, и пока они грызутся между собой, соберем достаточно сил, вернемся и уничтожим их.

При мысли об этом мои губы сами собой склады-ваются в улыбку.

— А вы смогли бы это сделать? — спрашивает из-за стены Цапля.

— Что именно? — не понимаю я.

Цапля прочищает горло, но не отвечает.

— Думаю, Цапля хочет знать... — начинает Блейз, и умолкает. Он открывает рот, потом опять закрыва-ет и отводит глаза.

— Они интересуются, способна ли т/ы на убийст-во, — поясняет Артемизия, — но, похоже, не решают-ся поднять эту тему, коль скоро единственным, у ко-го ты пока что отняла жизнь, был Ампелио. Сомне-ваюсь, что принц будет лежать у тебя в ногах и ждать, пока ты его заколешь, а ты вряд ли сможешь поднять на него руку. Я права?

В ее словах есть доля истины, но мне невыносимо противно это признавать.

— Это уже наш следующий шаг. Если я смогу справиться с принцем, как думаете, остальная часть плана сработает?

Все трое на несколько секунд умолкают. Сидящий рядом со мной Блейз уставился в стену невидящим взглядом. Я почти вижу, как друг еще раз обдумыва-ет наш план.

— Да, — говорит он спустя мгновение.

— Вообще-то может выгореть, — несколько удив-ленно признает Артемизия.

— Всё получится, — говорю я, чувствуя, как во мне крепнет уверенность. Я вдруг ощущаю прилив бодрости и легкости, словно мои ноги вот-вот ото-рвутся от земли. Надо признать, вероятность удач-ного исхода крайне мала, но сейчас она определенно больше, чем прежде, коль скоро у нас появился план. В кромешной тьме сверкнул проблеск надежды.

Я не позволяю себе задумываться над тем, что именно предложила сделать. Сёрен — мой враг, да-же если я не видела от него ничего, кроме доброты. Теперь я знаю, что значит отнять у кого-то жизнь, понимаю, что это нечто большее, чем клинок, кровь и остановившееся сердце. Теперь я осознаю: забрав чужую жизнь, приходится отдать что-то взамен.

Душу гложет какое-то неприятное чувство. Я каш-ляю, прочищая горло.

— Кроме того, я тут подумала насчет Вектурии...

Блейз издает страдальческий стон.

— Тео, мы же договорились...

— Я с вами не соглашалась, — перебиваю я его, расправляя плечи. — Меня не радует перспектива взвалить на свои плечи вину за смерть и порабоще-ние тысячи человек, как будто они грязь, которую нужно стряхнуть с одежды.

— Именно так они поступили с нами, когда к на-шим берегам приплыли кейловаксианцы, — замеча-ет Цапля.

— Уверена, они пожалеют об этом решении, как только Сёрен вместе со своей армией на них нападет. Однако факт остается фактом: чем больше земель за-хватит кайзер, тем труднее нам будет избавиться от него. Когда начнется война, нам и так придется не-

сладко, а если кейловаксианцы укрепятся еще и на Вектурианских островах, то смогут наброситься на нас с двух сторон и легко одержат верх. Это будет не сражение, а бойня.

Я жду шквала возражений, но все трое молчат. Блейз, поджав губы, делает вид, что пристально рас-сматривает обстановку комнаты. На этот раз я гово-рю не как моя мать, осознаю я вдруг, так стали бы рас-суждать кайзер или Тейн, обсуждая военные страте-гии; уверена, мои Тени тоже заметили разницу. Блейз явно ищет весомые контраргументы, поэтому я торо-плюсь выдвинуть следующее соображение.

— К тому же мы всё равно собираемся отсюда уй-ти. Когда мы покинем страну, нам понадобятся све-жие силы, новые союзники. Знаю, одних только вектурианцев недостаточно, но с чего-то же нужно начинать. Их сейчас больше, чем нас, и пока возмож-ностей для маневра у них больше, чем у нашего под-полья здесь. Я не предлагаю отправлять наших людей на заведомо проигрышную битву, но Артемизия ска-зала, что слабость вектурианцев в том, что они раз-бросаны по нескольким островам, верно? Если бы мы смогли отправить им предупреждение и, таким обра-зом, дать им возможность собраться с силами и объ-единиться, то Сёрена ждало бы куда более серьезное сражение, чем он рассчитывает.

Блейз медленно кивает.

— Принц даже может отступить, поняв, что за-стать противника врасплох не получилось.

— Есть ли способ отправить вектурианцам весточ-ку? — спрашиваю я.

Блейз хмурит брови и смотрит на стену, за кото-рой прячется Артемизия.

— Твоя мать сможет это сделать?

В его голосе явственно слышится настороженность.

Молчание.

— Возможно, потребуется некоторое время, чтобы ее убедить, — отвечает наконец Артемизия. — Вдо-бавок я по-прежнему не уверена, что это правильное решение.

— Если у тебя есть другие предложения, я готова их выслушать, — говорю я.

Тишина. В конце концов Артемизия изрекает:

— Я попробую.

— Спасибо, — благодарю я, чувствуя себя на пару дюймов выше, чем на самом деле. Угроза стать женой кайзера несколько меркнет. Я справлюсь, я могу дей-ствовать, как королева.

Еще через несколько секунд до меня наконец дохо-дит, о чем говорили Блейз и Артемизия.

— Подожди, а какое отношение ко всему этому имеет твоя мать? — спрашиваю я.

Артемизия смеется.

— Она самый грозный пират в Кейлодинском море. Ты, вероятно, знаешь ее под именем «Бич Драконов».

Какой-то миг я могу только таращиться на стену, за которой скрывается девушка. Имя мятежного астрей-ского пирата у всех на слуху, но я привыкла думать, что это мужчина, мне и в голову не приходило, что это может быть женщина. Да еще чья-то мать.

В моей душе зарождается надежда, и я не могу сдержать веселый смех. Если на моей стороне будет Бич Драконов, наши шансы на успех резко возраста-ют. Однако когда я поворачиваюсь к Блейзу, то вижу, что на скулах друга играют желваки, он какой-то на-пряженный. Я вспоминаю, что именно он говорил о Биче Драконов, когда мы разговаривали в кухон-ном погребе. Предводительница пиратов не на на-шей стороне, даже если наши интересы порой и сов-падают.

Но разве спасти Астрею не в наших общих инте-ресах? Это ведь и ее страна, она уже много сделала, чтобы помочь своей родине. Мы должны быть на од-ной стороне. В конце концов, разве для нас есть ка-кая-то другая сторона?

Прежде чем я успеваю спросить Блейза, что он об этом думает, тот встает и протягивает мне руку, пред-лагая помочь встать.

— Нельзя рассиживаться тут целый день, — заяв-ляет он и тянет меня за руку, помогая подняться. Он стоит так близко, что я чувствую исходящее от его