Суд идет - Иван Дроздов

Заканчивая письмо, хотелось бы назвать Вас уважаемым, да — не могу. Нет теперь ни сил, ни желаний разводить церемонии. Теперь мы можем обращаться к Вам так, как это сделала в своем стихотворении наша замечательная поэтесса Элида Михайловна Дубровина, ныне, к сожалению, покойная. Вот это стихотворение:.

Вслед за виной идет расплата,За все деянья взыщет жизнь,Вы были русскими когда-то,Но от России отреклись.Возможно, вы любили тожеКогда-то в детские годаБерезы русские, и пожни,И свет вечернего пруда,И скрипы детской колыбели,И росы в травах по утрам,И колыбельную вам пелиТакую же, как пели нам.Но, от корысти холодея,Сердца у вас покрылись льдом.И продались вы иудеям,Вы сами знаете почем!Уже не с вами наша слава,Вам знать Отчизны не дано,Забудьте Шипку и Полтаву,Непрядву и Бородино.Мы — русские! А вы безлики.Богаты мы, а нищим вамУж не примазаться к великимСвященным русским именам.От Сахалина до СинаяЗа вами всюду бродит страх,И мать сыра земля роднаяПредателей не примет прах.Святым наследием богата,Страна поднимется еще!Вы ж были русскими когда-то,Теперь остались ни при чем:Себя считая всех мудрее,Вы заслужили свой итог.Евреи все ж они евреи,Вы только пыль от их сапог!Они ж клочка земного раяВам не уступят своего,У них хотя бы есть Израиль,У вас нет в жизни ничего.Ужель сомненье вас не гложет,Не жжет предчувствия тоска?Они же вас и уничтожат,Когда их цель будет близка.Горит земля, близка расплата!Когда ж пробьет возмездья час,Что были русскими когда-то,В слезах вы вспомните не раз.Сиона жалкие подонки,Свершит история свой суд,И вас грядущие потомкиПроклятьем страшным проклянут!

Вот так-то, Егор Кузьмич. Это и всё, что Вам останется!

Честь имею!

Иван Дроздов,

фронтовик, офицер запаса,

член Компартии с 1943 года

Глава седьмая

Президент Соединённых Штатов Америки имел особенное нерасположение к недавно избранному президенту одной очень большой и очень важной в Новом Свете республики Уго Чавесу. Буш-младший не мог простить молодому политику дерзкого выпада в свой адрес: Чавес посмел с трибуны Организации Объединённых наций назвать «властителя мира», каковым считает себя американский президент, дьяволом. И то ли Буш приказал своим тайным агентам, то ли они сами проявили инициативу, но компьютерная система Русского острова записала разговор двух чиновников тайной разведки. Один чиновник, важный, сказал другому чиновнику, менее важному: наглеца следует проучить! — и так, чтобы не только ему, но и другим было неповадно тявкать на льва.

И был разработан план: вооружить повстанческие отряды, которые живут в горах и собирают силы, чтобы свергнуть Уго Чавеса, и установить свою власть.

— Пошлём туда транспорт с оружием.

— Хорошая мысль, — согласился важный чиновник. — Пошлите им пистолеты, гранаты, взрывчатку и автоматы Калашникова.

— А ещё гранатомёты и огнемёты, если позволите.

— Да, да — пошлите и эти штуки. Пусть как следует угостят Уго Чавеса.

Такая информация просочилась и в Интернет — её изловила и мощная компьютерная система «Евпатия Коловрата». Фёдор Светов по поручению отца посетил Фиделя Кастро в госпитале и рассказал ему об этом. Фидель благодарил Фёдора, просил его побыть несколько дней на Кубе и доложить эту информацию Чавесу, который обещал со дня на день навестить Феделя в госпитале. И вот сегодня он позвонил на Кубу:

— Буду у вас вечером.

Был ранний вечерний час, природа сбросила с себя дневной жар и погружалась в тот тихий благословенный покой, когда всему живому не надо прятаться от солнца и человек легко и свободно вдыхает прохладу уставшего за день океана, когда одинаково хорошо и на пляже, и на улицах города и, особенно, под деревьями приусадебного сада.

Драгана сидела в саду на плетёной качалке — в любимом кресле Фиделя Кастро — и читала книгу русского автора Бориса Миронова «Приговор убивающим Россию». Это была удивительная книга — энциклопедия всего происходящего в России. И Драгана, увлекшись чтением, не заметила, как к ней подошёл Фидель Кастро и сказал:

— Я вам не помешаю?

Драгана поднялась с кресла, растерянно заговорила:

— Что вы, что вы!.. Это я вот… заняла ваше кресло.

Фидель поднял руки:

— Ну, вот — вы и всполошились. И встали, будто вы прапорщик, а я генерал. А я, между тем, и не генерал, и ещё не старый, и даже уже не хворый. А при виде такой юной и прекрасной особы я и совсем чувствую себя кавалером.

Взял её за руки и усадил в качалку. А сам пододвинул стоявшее тут же рядом плетёное кресло и, галантно поклонившись, проговорил:

— Если позволите, посижу вот здесь, с вами рядом.

Показал на раскрытые окна на втором этаже:

— Ваши друзья там — в большой комнате, наверное. Они мало походят на молодых людей; словно старички, чем-то всё время озабочены, о чём-то совещаются, словно готовят боевую операцию.

Драгана улыбалась и машинально качала головой. Вот уже два года, как она знает Фиделя Кастро: по его просьбе она со своим мужем наблюдала за строительством на Кубе клиник с Импульсатором. А с тех пор, как она пролечила целебными лучами Фиделя и его брата Рауля и оба они сказали, что «словно заново на свет родились», а Фидель ещё и воскликнул: «Люблю вас, как родных!», после этого признания и Драгана полюбила Фиделя как родного отца. А недавно, когда Фидель почувствовал ухудшение своего здоровья, Драгана прилетела и дежурила возле него как медицинская сестра. Две недели она жила у Фиделя, вместе с ним ездила в гости к Раулю, и тот брал её с собой на рыбалку, — она с тех пор привыкла и к Фиделю, и к Раулю. И, всё-таки, её не покидало смущение, когда она общалась с президентом. Она становилась как бы глупенькой и в разговоре с ним, как ей казалось, не находила подходящих слов, — особенно, когда оставалась с ним наедине. Она была убеждена — как, впрочем, были убеждены и все другие, встречавшиеся с ним, — что Фидель Кастро был единственным на земле героем, шагнувшим к людям из сказки; человеком, способным сокрушать царей и царства, побеждать сонмы врагов, наводить страх даже и на самую могущественную страну в мире — Америку. Сердце молодой женщины замирало от каждого слова Кастро, она была счастлива видеть его, и уж тем более пользоваться его расположением. И не ведала о том, что Фидель Кастро почти те же чувства испытывал к ней, он был покорён и обезоружен необыкновенным обаянием этой молодой женщины. Фидель был стар, ему недавно исполнилось восемьдесят, но именно эта, совсем ещё юная сербка дарила ему счастливое ощущение молодости. При встрече с ней он как бы вдруг на каком-то сказочном ковре-самолёте возвращался в свою молодость и сердце его начинало биться, словно мотор на взлёте.

Драгана дарила ему счастье.

Сейчас он говорил ей:

— Вот уже полгода, как я познакомился с Фёдором Световым, был у них на корабле, имел счастье беседовать с его отцом академиком Световым, но до сих пор не знаю, какой вид энергии используют эти удивительные люди, какая сила несёт их корабль через моря и океаны? Как устроен этот удивительный летательный аппарат, на котором мой тёзка Фёдор доставил вас ко мне на остров?.. Хотел бы я знать, да ведь и не спросишь об этом. Тут, верно, тайна большая кроется. А?.. Как вы думаете?

— Да, господин президент, кое-что нам рассказывал Фёдор, но лишь в общих чертах — вроде бы новый у них вид энергии, до сих пор неведомой.

— Да, мне академик рассказывал, — в общих чертах, конечно, что энергия его световая. Молекула света с огромной скоростью движется, вот он её и схватил за хвост, приручил и поставил на службу человеку. Но подробности, что и как, не знаю; постеснялся спросить, есть ли у нас надежда заполучить эту энергию?

— Вот жалость: и я толком ничего вам сказать не могу. Потрясу Павла Неустроева: он — физик; конечно же, знает побольше моего.

Фидель задумался, опустил на грудь тяжёлую голову с изрядно поседевшей за время болезни бородой. Но вот он откинулся на спинку кресла, устремил на Драгану вдруг заблестевшие глаза:

— Боюсь, и физик нам ничего не скажет. Энергия фотона — великая тайна учёного. Пока ему удаётся хранить её у себя под сердцем, он спокоен и за себя, и за свой народ, и за свою Родину — Россию. Вам-то уж известно, что этот вот трехсотмиллионный сброд…

Он снова устремил взгляд в сторону южного побережья Америки: