Огонь на снегу - Барбара Картленд

— Мы уже едем на прогулку? — осведомилась Алида.

— Нет, мы пришли попрощаться, мадемуазель, — ответила сестра Мари-Клер.

— Попрощаться? — удивленно воскликнула Алида.

— Сейчас нас довезут до Черного моря, где, как мы понимаем, нас будет ждать яхта его светлости.

— Но почему вы уезжаете? — в замешательстве спросила Алида.

— Потому что вы поправились, мадемуазель, и наша помощь вам больше не нужна!

— Но я не хочу, чтобы вы уезжали! — почти по-детски воскликнула Алида.

— Насколько я понимаю, одна вы не останетесь, — загадочно улыбнулась сестра Мари-Клер, — а у нас много работы в больнице. Как ни грустно, мы не можем оставаться здесь.

— Но это так неожиданно! — растерянно проговорила Алида.

— Мы тоже удивлены, хотя и знали, что рано или поздно это случится! Но мы уже готовы в путь и благодарим вас за доброту и снисходительность. С нами не часто обращаются так, как здесь! И на обратной дороге, наверное, о нас позаботятся.

— Вы сказали, я не останусь одна? — тихо спросила Алида.

— В этом можете быть уверены! — улыбнулась сестра Мари-Клер.

Она сделала реверанс и протянула руку, но Алида обняла монахиню и расцеловала ее в обе щеки.

— Вы были так добры ко мне! Я ничем не могу отблагодарить вас, но никогда вас не забуду!

— И мы никогда не забудем вас, малышка! Мы будем всегда молиться за вас и уверены, что вы найдете свое счастье!

Алида расцеловалась с сестрой Екатериной, и обе монахини вышли.

Одевшись, Алида спустилась вниз. Она обходила дворец с таким чувством, словно одна глава ее жизни закончилась и начинается новая. У нее захватывало дух от предчувствия каких-то удивительных событий.

После завтрака, поданного внимательными слугами князя в черных ливреях, она поднялась к себе отдохнуть: ведь сестра Мари-Клер всегда настаивала на этом.

Она думала, что не сможет заснуть, но, вероятно, сильное возбуждение сморило ее, и она погрузилась в дремоту.

Она проспала довольно долго, и, когда горничная принесла ей дневной чай (по-английски, на блюде!), девушка была еще в постели.

— Я должна встать! — заметила Алида,

Она уже достаточно выучила русский, чтобы объясняться с горничными. Недостаток слов обычно дополнялся жестами.

Старшая горничная Ольга покачала головой:

— Нет, ваша светлость, не стоит торопиться. Я приготовлю вам ванну и принесу для вечера особое платье!

Алида села на постели:

— Особое платье? По какому случаю? Кто его привез?

Она говорила так быстро, что горничная не разбирала ее слов. Ольга вышла из спальни и вернулась с фантастически красивым платьем. Такой красоты Алида еще никогда не видела. Это было белое платье, но совершенно не похожее на то, в котором она была на балу у великой княгини. Оно было сшито из белого газа и все расшито крошечными бриллиантовыми цветками с жемчужными сердцевинками. С первого взгляда Алида узнала в цветочках звездообразные орхидеи, на которые, по мнению князя, она была похожа.

На это платье, вероятно, ушли многие недели кропотливой работы. Оно было прелестно. Надев его наконец и посмотрев в зеркало, девушка решила, что она сошла с какой-то картинки. Причесав и завив Алиду, горничные принесли не орхидеи, как она ожидала, а бриллиантовую диадему.

Она смотрела на украшение, не в силах сказать ни слова. Диадема была выполнена в виде гирлянды цветов, которые покачивались и сверкали, как живые. Горничные осторожно надели диадему Алиде на голову и, к удивлению девушки, принесли тонкую, как паутинка, кружевную вуаль. Они не закрыли ее лицо, как это делают в Англии, а прикрепили вуаль так, чтобы она складками спадала по плечам. Вуаль до пола покрывала ее сверкающее платье и придавала ей вид нимфы, поднимающейся из речного тумана.

Полностью одетая, Алида в последний раз взглянула в зеркало. Ее огромные, бездонные глаза сияли от непонятного возбуждения. Девушка чувствовала, что дрожит.

Горничные проводили ее до лестницы; она спустилась, надеясь увидеть князя, но ее ждал только слуга с собольей шубой в руках.

Сначала она пришла в замешательство, потом поняла! У подъезда ее ждала закрытая карета, так что не было необходимости надевать меховую шапку и боты. В карете была установлена грелка для ног, поэтому она осталась в атласных туфельках. Слуга набросил ей на колени соболье покрывало.

Как только Алида устроилась, лошади тронулись в путь. Теперь она понимала, куда едет, и испытывала такое волнение, что могла только сложить руки и молиться, чтобы все происходящее не оказалось сном.

У подъезда «Белого замка» ее ждали слуги, препроводившие девушку в прихожую. Князя и там не было, но мажордом в расшитой золотом ливрее провел ее по коридору, украшенному живыми цветами. За дверью, к которой они подошли, Алида услышала тихие звуки органа[1] и поняла, куда ее ведут.

В часовне горели свечи в превосходных серебряных люстрах, традиционных для православных церквей, но Алида смотрела только на человека, который ждал ее стоя в дверях.

Увидев князя, Алида застыла на месте, и, казалось, оба они были не в состоянии пошевелиться. Затем князь взял ее руки и поднес к губам. Зазвучали приятные чистые голоса невидимого хора. Перед алтарем стояли три священник в великолепном облачении. Двое служек, в тяжелых стихарях, подали князю и Алиде длинные зажженные свечи.

Брачная церемония велась на латыни[2], но священник с длинной бородой и добрым лицом переводил Алиде, когда Она повторяла слова обета человеку, стоящему рядом с ней.

Их руки соединились, и князь надел на палец Алиды кольцо. Затем из алтаря вынесли два усыпанных драгоценными камнями венца Алида и князь почтительно поцеловали венцы, и, когда они произносили слова молитвы, служки держали венцы над их головами.

Священник покрыл их руки серебристой лентой своего одеяния. Когда он отвернулся от них и опустился на колени перед алтарем, князь тихо произнес:

— Теперь ты моя жена!

Он встал, помог подняться ей, поцеловал одну за другой ее руки и губами коснулся кольца, только что надетого ей на палец.

Из часовни князь повел ее по коридору к комнате, у дверей которой стоял лакей. Комната утопала в белых цветах, но Алида видела только князя. Она смотрела на него с замиранием сердца.

— Ты полностью поправилась? — спросил он взволнованным голосом, говорящем гораздо больше слов.

— Я здорова. Но почему ты не сказал мне, что мы поженимся?

Князь улыбнулся:

— По английскому поверью в день свадьбы жених и невеста могут встретиться только у алтаря! Я приехал сегодня утром, но не мог ждать до завтра, чтобы сделать тебя своей! — Алида затрепетала, и он продолжал: — Идем, праздник ждет нас, но на нем не будет ни гостей, ни зрителей! Все должно произойти тихо и тайно, дорогая! Думаю, тебе понятно, что после всего происшедшего я не должен жениться по крайней мере год.