Калинов мост - Алексей Гравицкий

Олег рванул к выходу, туда, где за много километров была его женщина, с которой здесь посмели что-то сделать, но дорога оказалась перекрытой.

— Пусти, — сквозь зубы процедил Олег и ударил.

Бил он сильно, резко и неожиданно, как учили. Дядя Костя заметил удар слишком поздно. Увернуться не успел, но рука прошла вскользь. Наставник оказался за спиной, вывернул руку так, что затрещали напряженные мышцы.

Но Олег хорошо усвоил уроки. Дернулся куда надо, вывернулся и снова попытался ударить. Возникла короткая потасовка. Яга, что смотрела со стороны не успела понять толком что происходит, как Кот отлетел в сторону.

Олег ринулся к двери. Бежать! По дороге, на ходу, втиснулся в ботинки. Сзади дернули за плечо. Развернуло, он увидел сердитое лицо дяди Кости. Тело сработало само, на рефлексах. Они обменялись несколькими ударами, что в тесном коридоре было практически невозможно, и Олег саданул наставнику под дых. Кот хрюкнул и сложился пополам.

Парень рванул к двери, в которой скрежетал ключ. Отпереть не успел. Дверь распахнулась. На пороге стоял бородатый. Олег бросился к нему, как к последнему спасению.

— Игорь, они меня хотели…

В руке бородатого возник пистолет. Дуло смотрело Олегу в живот. В голове все перемешалось.

— Они хотят тебе добра, — тихо произнес бородач. — Делай то, что говорят и все будет хорошо.

— И ты с ними заодно, — в голосе Олега зазвучала безысходность и Игорю стало его жалко.

Он всего на мгновение поддался жалости, и тут же пожалел об этом. Ученик, словно зверь рванулся вперед, навалился, не давая возможности пошевелиться. Игорь почувствовал, как чужая рука вцепилась в глотку, перехватила дыхание. Он попытался отцепить сжавшиеся на горле пальцы парня, но его вдавило в дверь с такой силой, что руки поднять не мог. Единственная возможность спастись оставалась в том, чтобы выстрелить. Но стрелять в Олега Игорь не мог.

Все, подумал он, кранты. И тут хватка ослабла, давление уменьшилось. Олег кулем повалился на бок. Сзади стоял Кот. Одной рукой держался за живот, второй сжимал ножку от развалившейся табуретки, которой приложил ученика по голове.

— Это у него с похмелья силенок не было? — хрипло поинтересовался Игорь.

— Мы с тобой воспитали машину для убийства, — перехваченным голосом отозвался оборотень и откинул табуреточную ножку. — Хватай за ноги, поволокли, пока не очухался.

Сознание возвратилось мгновенно, примерно с той скоростью, с какой вспыхивает лампочка после нажатия на клавишу выключателя. Олег почувствовал, что лежит на холодном. Судя по ощущениям на полу. И, если верить тем же ощущениям, абсолютно голым.

Он открыл глаза. Старуха сидела все там же. Два предателя стояли у входа. Негодяи.

— Очнулся, — поспешно проговорил голос дяди Кости. — Начинай.

Олег вскочил на ноги, собираясь бросится к двери. Но тут заговорила старуха, и он понял, что бежать никуда не сможет. Старческий голос не говорил даже, а напевал, словно баюкал. Только ни один ребенок под такое гундосое, заунывное и пугающее пение не заснет. А если и заснет, то вырастет из него что-то такое же жуткое, как сама старуха.

Это была последняя мысль. А потом откуда-то издалека его будто позвали по имени.

— Милонег…

Имя было чужим, но при этом его. Он точно знал, что звали его, а не кого-то другого. А потом возник берег реки, по которому он бежал мальчишкой, и песчаный город, что растоптал пробегая. И глаза девчонки. Лада! Ее звали Лада, а не Люда. И зовут так до сих пор. Это настоящее ее имя.

Память возвращалась медленно. Слой за слоем. Он словно бы переживал заново всю прошлую жизнь.

Коваль-изобретатель. Радость от постижения ремесла и радость от изобретения, которое тащил князю. А в результате угодил в погреба. Сокамерник Муромец, что учил его кулачного бойца воинским хитростям.

А потом они вышли на свет. Понадобились князю, выпустил. И он бежал к Ладе своей, а прибежал к могиле ее. Не было больше Лады. И ничего больше не было. Только бой. Лязг мечей, свист стрел и кровь. Любовь и верность друзьям, ненависть и злость князю, что засунул в подвал. Из-за того ведь не оказался рядом, не смог уберечь Ее.

А потом была смерть… и снова бой. Бесконечный. Там на мосту, на черной земле у черной реки, под черным небом. И старуха. Яга.

Да, она вернула его в этот мир. Она сделала его Олегом. А настоящий Олег умер при рождении. И душа маленькая, беспомощная понеслась куда-то. В обмен на его возвращение. По покону. В свет ли, во тьму ли.

Знание накатилось жестокой волной. Понимания нескольких реальностей наслоились одно на другое. И тогда он закричал. Громко, пронзительно.

Обнаженное тело парня зависло в воздухе, в мерцающем свете, что сферой окутал со всех сторон. Игорь смотрел с удивлением и интересом. По лицу Олега пробежала судорога.

— Вспоминает, — тихо проговорил Кот. — Приготовься к тому, что Олега больше не будет. Будет Милонег.

Тело изогнулось, вздрогнуло.

— Ему больно? — спросил Игорь.

— А тебе не больно было бы? Вот если б тебе сейчас взяли и в голове дверь открыли, а за ней другой мир и другой ты. И все другое. Нескольких тебя и несколько миров надо в одно целое уложить, — оборотень серьезно поглядел на Игоря, сказал, словно знал на своем опыте. — Память это боль. Всегда.

Старуха замолчала, но глаз не открыла. Сидела молча с закрытыми глазами и покачивалась из стороны в сторону.

Олег дернулся, словно подстреленный зверь и заорал. Громко и болезненно. Игорь вздрогнул, шагнул было к кругу, но оборотень остановил, легонько качнул головой, не стоит мол. Бородатый отвернулся и вышел. Смотреть больше не хотелось.

Вскоре свечение растаяло, а тело опустилось на пол, свернулось в комок боли. Старуха перестала качаться, поднялась на ноги.

— Помоги ему, зверь, когда в себя придет. Я устала.

Кот не ответил. Уже через несколько секунд остался в комнате наедине с Олегом-Милонегом. Ждал. Когда тот наконец поднял голову и посмотрел новыми глазами, оборотень опустил взгляд.

— Теперь понял? — спросил тихо.

— Понял, — глухо отозвался Милонег. — Могли бы и помягче то же самое объяснить.

— Главное, чтоб подоходчивей, — фыркнул Кот. — А помягче мог бы ты. У меня брюха запасного нет, чтоб по этому с такой дури лупили.

— Сам напросился, — проворчал Милонег, поднимаясь.

Похмелье держалось какими-то ошметками. Такими же обрывками застряло и моральное похмелье. Но что-то изменилось, встало на свои места. То, чего не понимал Олег многие месяцы, стало ясно Милонегу.

Парень сделал шаг к оборотню, обнял. Ладонь с силой хлопнула по плечу.