С/С том 1. Лечение шоком. Легко приходят - легко уходят. Ясным летним утром - Джеймс Чейз

— Вы хотите сказать, что у вас есть сто тысяч долларов, мистер Джонсон?

— Да. — Он широко улыбнулся мне. — У меня есть система, Джек. Я никому не говорил об этом, но мы с тобой друзья и, я знаю, друзьями и останемся. Тридцать лет я с успехом добывал деньги из металлолома, вот из этого барахла, что лежит в сарае. Такой у меня талант. Я получал эти деньги сразу наличными, и налоговые инспекторы не знали о них. Видишь ли, я веду две приходные книги. В одну — вношу цифры по бензоколонке и закусочной; в другую — записываю сумму прибылей от лома. Вторая книга сказала мне, что сорван куш в сто тысяч долларов.

— Сто тысяч из лома и ржавчины?!

— Да. Если бы с этих денег брался налог, то ничего подобного не было бы. Но я работал так, что эти налоговые ищейки не почуяли даже запаха купюр. Эти деньги — для меня и для Лолы, для путешествия вокруг света.

Я вдруг вспомнил: Рикс говорил мне, что Лола вышла за Джонсона замуж только ради его денег.

— А Лола знает о них?

— Конечно, знает. Но она не догадывается, как я хочу ими распорядиться. Я открою ей свою мечту, но не раньше, чем через год. Это будет настоящий сюрприз. Подумай! Путешествие вокруг света!

Ранним утром, дня через два после того разговора с Джонсоном, я лежал на кровати и грустно размышлял о Лоле. Была ее очередь дежурить. Время от времени, когда подъезжали грузовики, я выглядывал из окна и видел, как она, в джинсах и рубашке, ловко управляется с заправкой и одновременно болтает с шоферами.

Джонсон хотел, чтобы она оставила ночные дежурства — теперь, когда я был здесь и мог заменить ее. Однако Лола сказала, что ей нравится эта работа. Она знала большинство шоферов, шоферы знали ее. Тогда Джонсон неохотно позволил ей одно дежурство в неделю. Два дежурства было его и четыре мои.

Я наблюдал, как Лола, сидя на веранде, чистит бобы для ленча. Подъехал грузовик с бакалеей. Он приезжал каждое утро, привозя товары и специальные заказы из Вентворта. Все, встаю, сказал я себе и откинул простыню. Потянулся и зевнул, потом пошел в ванную. Я чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Обливаясь холодной водой из-под крана, я вновь вспомнил Фарнворт. В зеркале отразилась моя самодовольная рожа. Все же мне повезло, подумал я, не догадываясь, какую жестокую шутку может выкинуть судьба. Мое везение кончилось. Оно кончилось в тот момент, когда бакалейщик втащил в дом ящик с провизией. Знай я, что лежит в этом ящике, меня бы как ветром сдуло.

Это был день зарплаты.

С пачкой денег в большой потной руке Джонсон вошел в сарай, где я работал после завтрака над старым мотором.

— Как дела, Джек?

Я поднял голову и улыбнулся.

— Я заставлю этот мотор работать, мистер Джонсон. Правда, не знаю, сколько времени мне придется с ним повозиться. Он совсем плох, но я за него еще повоюю.

— Молодчина! — Карл кивнул мне. — Мы извлечем из него пользу, да? Я принес тебе твои доллары. Сорок за работу, правильно?

— Да.

— И ресторанные сто десять.

— Так много?

Он рассмеялся.

— Ты же продал больше ланчей и обедов, чем нам когда-нибудь удавалось. Ты — победитель. А вот тебе за починенный генератор — еще сотня.

Я был ошарашен: честное слово, я не ожидал таких денег.

— Мистер Джонсон, в конце концов, это же моя обязанность.

— Ладно, Джек, оставь за мной право оценивать твою работу. Тот день, когда ты приехал, оказался для меня счастливым. Бери то, что я тебе даю, и молчи.

— Если вы так считаете… Спасибо!

Я взял пачку денег.

— Но что мне с ними делать? Может, положить в банк? Какой ваш банк, мистер Джонсон?

— Мой банк? — он рассмеялся. — Кто это хочет помещать деньги в банк? Три года назад Вентвортский банк лопнул. Все парни, хранившие здесь деньги, разорились. Я не доверяю таким посредникам и хранителям. Люблю наличность. Если со мной что-то случится, Лола сможет получить мои деньги без всяких хлопот и беготни по банкам. О’кей, у тебя есть баксы, а у меня есть сейф. В нем я держу свои деньги и могу положить твои. А когда ты захочешь их потратить, то можешь получить у меня. Наличные куда важнее, чем какая-то банковская дребедень. И не важно, что на эти деньги не нарастают проценты. Эти проценты… То они поднимаются, то опускаются, то банк «жиреет», то «горит»… Ну да, что говорить! Ты получишь расписку. Я сохраню твои деньги, и в любое время ты их получишь обратно.

Я стоял, как вкопанный.

— Но не держите же вы сто тысяч здесь, в сейфе?

— Почему же нет? Конечно держу. Уж не считаешь ли ты, что я доверю какому-нибудь банку такую сумму? У меня есть хороший сейф, можно сказать, превосходный. Лоуренс-сейф. Да ты ведь сам разбираешься в сейфах. Разве Лоуренс-сейф — не лучшее место для денег?

— Лоуренс-сейф?..

— Ну, конечно. Пять лет назад у меня здесь побывал коммивояжер и продал его мне. Это был честный комми. «Положите деньги в этот сейф, и они будут в безопасности», — вот что он мне сказал. Это лозунг его корпорации, и он чертовски хорош. Комми был прав, Джек!

«Лоуренс-сейф — музыкальный ящик, консервная банка, которую я могу открыть за три минуты», — это были мои первые мысли.

Но я взглянул в сияющее лицо Джонсона, увидел, как он гордится своим сейфом, и не мог сказать ему правды.

— Да, конечно… я знаю… это лучший…

Карл подошел и похлопал меня по плечу. Я уже привык к его похлопываниям, но все же каждый раз, когда он опускал на плечо свою руку, у меня подкашивались ноги. Джонсон сам не знал своей силы.

— О’кей, я сохраню твои деньги, скажи только слово.

— Спасибо, мистер Джонсон.

— Лучше положить деньги в сейф прямо сейчас. Никогда не знаешь, что может случиться. Не дело держать их в хижине.

Я, как лунатик, двинулся к своему дому, сложил банкноты и вручил Джонсону. Он дал мне расписку на пятьсот долларов.

— Я сейчас же запру их.

Я видел, что он счастлив до небес.

— Скоро полдень. Через полчаса здесь будет автобус из Грейхаунда. Человек тридцать. Ты не поможешь Лоле? Я уберу твои деньги и займусь бензоколонкой. Через полчаса нам достанется.

— Хорошо, — покорно промямлил я и двинулся к закусочной.

Когда я вошел, Лола выкладывала на блюдо пироги. Она оглянулась через плечо. Выражение ее глаз подсказало мне: что-то произошло.

— Помочь вам? — спросил я.

Она улыбнулась. В первый раз! В голове моей забил сигнал тревоги.

— Для вас много работы, Патмор.

Ударение, которое она сделала на фамилии, заставило меня насторожиться еще сильнее.

— Я распаковала бакалею. Идите, уберите продукты.

На кухне консервы, две дюжины цыплят и все прочее было разложено на двух столах. Поверх консервов была положена мятая газета, в которую, очевидно, что-то заворачивали. Не спрашивайте меня, как в вентвортском бакалейном магазине могла оказаться газета из Окленда, но факт остается фактом: это были «Оклендские новости», и на первой странице — моя фотография с крупной надписью над ней: «Беглый грабитель сейфов все еще на свободе…»

Я стоял, уставясь на нее и чувствуя, как холодный нот выступает у меня на спине. Фото было не очень четкое, но узнать меня не составляло труда. Лола пририсовала усы, чтобы дать мне понять: она знает, кто я такой.

Фарнворт: вонючая хибара, собаки, кандалы, грубая охрана — все это надвинулось на меня с неожиданной силой. В тишине чистой уютной кухни я ясно услышал вопли человека из карцера и свист ремней, которыми охрана избивала его. Я снова увидел парня, который потерял там глаз, и как он идет по коридору, шатаясь и закрыв лицо руками.

Все мои мечты исчезли с быстротой молнии. Сказала ли Лола обо мне Джонсону? Я был уверен, что нет. Если бы она это сделала, Джонсон насторожился бы, и я бы сразу почувствовал это. Но Лола не упустит своего! Вот прекрасный предлог избавиться от меня. Все, что ей нужно, это подойти к телефону. И через час я уже буду на пути к Фарнворту. Я мог себе представить, какое меня ждало радушие, как я буду там встречен! Ликующие садистские ухмылки заключенных, нетерпение охранников, их ожидание моего первого вопля, полного боли… Я молча смял газету, подошел к печке и сунул ее в огонь.

Итак, нужно опять бежать. Но как? И куда? Нужно добраться до Тропика-Спрингс, а оттуда двинуться дальше. По крайней мере, у меня есть пятьсот долларов… С этими деньгами я смогу взять билет до Нью-Йорка… пятьсот долларов. Мне показалось, как холодный обруч сжал мое сердце. Полчаса назад я отдал Джонсону свою последнюю и единственную надежду. Теперь мне придется просить у него деньги назад. Что он подумает? С другой стороны, как я исчезну, чтобы Джонсон не заметил этого?

Я был в такой панике, что едва дышал. Дверь отворилась, вошла Лола. Она посмотрела на меня пронзительным взглядом.

— Вы не убрали еще бакалею?

— Уже убираю, — я взял несколько пакетов.