С/С том 1. Лечение шоком. Легко приходят - легко уходят. Ясным летним утром - Джеймс Чейз

Я обслужил первого клиента: заправил машину бензином и маслом, проверил покрышки, протер стекла. Пока я работал, Джонсон стоял у двери и смотрел за тем, как я это делаю.

Водитель машины был толстым и старым. Пока я занимался машиной, он сидел и ковырял спичкой в зубах. Я подумал, что неплохо бы уговорить его поесть.

— Направляетесь в Тропика-Спрингс?

— Да.

— Это займет около трех часов. Вы приедете не раньше десяти. Не хотите ли поесть? У нас лучший биф-хаш в округе.

Он заморгал.

— Биф-хаш? — и посмотрел на часы. — Нет, думаю, это долго. Я тороплюсь.

— У нас все горяченькое. И есть еще отличные фруктовые пироги.

— Вот как? — он заинтересовался. — Что-ж, о’кей. Раз все готово, я попробую.

Водитель вышел из машины.

— Куда идти?

Я указал на закусочную.

— Вы проверили прерыватель?

— Я смогу это сделать, пока вы будете есть.

Он скрылся в доме, а ко мне, улыбаясь от уха до уха, подошел Джонсон.

— Хорошо, Джек. Ты умница. Я помогу тебе с прерывателем.

Пока мы возились, подъехал черный «кадиллак». Я подошел к нему, чтобы заправить бензином. В машине сидели мужчина и женщина, запыленные и усталые.

— Нельзя ли здесь умыться? — спросил мужчина, вылезая из машины.

— Конечно можно, идите налево. Если вы хотите поесть, то телятина и спагетти ждут вас. Итальянская кухня! Вы не найдете ничего лучшего и в Тропика-Спрингс.

Мужчина поднял брови.

— Держу пари, что это будет старая лошадь и веревка.

— Напрасно вы так думаете, — сказал я весело. — Вам не попасть в Тропика-Спрингс раньше десяти часов. А спагетти у нас настоящие.

— Я умираю с голоду, — сказала женщина, вылезая из машины. — Почему бы нам не поесть, милый?

— Как хочешь. Я и сам не прочь.

Через десять минут подъехали два больших черных «бьюика» с компанией в десять человек. Я занимался машинами и одновременно в поэтических выражениях описывал жареного цыпленка. Последнее обстоятельство проезжающих сильно взволновало.

Видя такой оборот, Джонсон направился в закусочную помочь жене.

Подъехала пара грузовиков. Оба шофера пошли в закусочную за ветчиной с яйцами. Потом появился ягуар с парнем и девушкой. Я рассказал им о спагетти и напомнил, как долго они будут еще голодны. Клюнули!

Прибежал Джонсон:

— Джек, телятина кончилась. Остался только цыпленок, так что не перебарщивай, предлагая еду.

Я уставился на него.

— Вы хотите сказать, что еда кончается?

— Вот именно. Обычно мы продаем не больше трех-четырех обедов за вечер. Но с твоим умением зазывать клиентов ушло уже пятнадцать обедов.

— Это плохо?

— Это замечательно, — Джонсон хлопнул меня по плечу, — просто я не ожидал, что кто-нибудь будет так активно рекламировать мои закуски. Завтра я приготовлюсь. Мы с Лолой поедем в Вентворт и отоваримся. — Он дружески подмигнул мне. — У нас осталось много ветчины и яиц. Посмотрим, что можно с этим сделать.

И вернулся в закусочную.

Легковых машин поубавилось, зато стали подъезжать грузовые. Предлагать еду шоферам грузовиков не имело смысла: они и так знали, что им было нужно. Наконец часам к десяти движение успокоилось. Я зашел в закусочную. Двое шоферов ели пироги у стойки, Джонсон мыл и вытирал посуду. Бренчал музыкальный аппарат. Лолы нигде не было, но я слышал ее возню на кухне.

— Могу я чем-нибудь помочь?

Джонсон покачал головой.

— Все в порядке, ты и так сделал достаточно. Иди спать, Джек. Сегодня мой черед дежурить. Твой — завтра.

Он указал в сторону кухни и сморщил нос:

— Жена все еще дуется, но это скоро пройдет. Завтра начнешь в восемь часов, о’кей?

— Конечно.

— Завтракать приходи сюда. И знаешь, Джек, я бы хотел, чтобы ты так же был доволен своей работой, как и своей.

— Мне здесь все очень нравится, мистер Джонсон. Ладно, если дел нет, пойду и завалюсь спать.

Я порядком устал, но мой мозг работал слишком активно и не давал уснуть. Я все время думал о миссис Джонсон. Я понимал, что это нехорошо, но никак не мог выкинуть ее из своей головы. Кровать стояла как раз напротив окна, и с того места, где я лежал, мне открывался вид на бунгало.

Прошел час, я силился заснуть, и вдруг в одном из окон зажегся свет. Я увидел ее, стоявшую посреди комнаты. Она курила сигарету, выпуская дым через нос. Постояв так некоторое время, быстрым движением швырнула окурок на пол. Потом вытащила шпильки, и густая волна рыжих волос покрыла плечи. Это было восхитительно. Я сел, подавшись вперед и не сводя с женщины взгляда. Мое сердце колотилось. Лола была в двадцати ярдах…

Она села за туалетный столик и расчесала волосы. Подошла к кровати, откинула одеяло. Потом задвинула штору.

Мой рот пересох. Света в доме напротив уже не было, но я еще долго сидел, глядя на бунгало. Только тогда, когда на заправку подъехал чей-то грузовик и Джонсон вышел к нему, я снова лег спать. Я немного спал в эту ночь…

Глава 5

Когда утром, в 7.45, я вошел в закусочную, Лола возилась у стойки. На ней были алые шорты и что-то наподобие желтого лифчика. В этой одежде она выглядела просто здорово.

— Доброе утро, миссис Джонсон, — сказал я, — не могу ли вам я помочь?

— Когда я захочу, чтобы вы помогли, я скажу об этом сама, — отрезала она.

— Конечно, — согласился я. — Я не хотел вас обидеть.

— Если вам хочется есть, идите на кухню.

Она наклонилась над прилавком, вытирая пыль. Я видел глубокую впадинку между ее грудей. Лола подняла глаза.

— На что это вы так смотрите?

— Не знаю…

Я запнулся и, обойдя стойку, направился на кухню.

Джонсон сидел за столом. Перед ним лежали кучки банкнотов и монет, стояла кофейная чашка; тарелку и нож он отодвинул.

— Входи, Джек, — кивнул мне хозяин. — Хочешь яиц с ветчиной?

— Только кофе, — и взялся за кофейник, стоящий на плите.

— Как только соберемся, мы с Лолой поедем в Вентворт. Вчера у нас был самый удачный день за все время: пятнадцать обедов! Джек, я тебе добавлю пять процентов от ресторанных чеков. Что ты на это скажешь?

— Прекрасно, мистер Джонсон.

— В Вентворте я куплю тебе комбинезон для работы. Нужно что-нибудь еще?

— Да, кое-что из одежды, но я думаю, что лучше сделать покупки самому.

— Завтра можешь взять машину и съездить в город. Я дам тебе аванс в счет ресторанных денег. Ну как?

Он прямо светился.

— Это было бы отлично. Огромное спасибо.

Джонсон выложил передо мной пять купюр по двадцать долларов.

— Итак, завтра ты едешь в Вентворт, — он откинулся на спинку стула. — Как ты думаешь, нельзя ли что-нибудь сделать с этим генератором, который мы вчера привезли? Мне кажется, он смог бы еще поработать.

— Я взгляну.

— Мы поедем через час и вернемся в середине дня. Справишься один?

— Почему бы и нет.

Я выпил кофе, закурил сигарету и вышел из закусочной. Лола накрывала пироги стеклянными крышками. Она стояла ко мне спиной. Эти плечи, эти волосы, узкая талия и бедра… Во мне закипала кровь. Лола, должно быть, знала, что я смотрю на нее, но не оглядывалась.

Я вышел на утреннее солнце, взял метлу и стал подметать вокруг бензоколонок. Два грузовика остановились для заправки. Я долго уговаривал шоферов позавтракать, но они спешили.

Закончив с уборкой, я занялся генератором. На полке нашел банку со средством против ржавчины и принялся за работу.

Через час пришел Джонсон.

— Мы уезжаем, Джек.

— Не беспокойтесь, мистер Джонсон, все будет в порядке.

— Как генератор?

— Дел тут много, но генератор, похоже, заработает.

Я вышел вслед за ним из сарая.

Рыжеволосая Лола любила все зеленое. Сейчас она была в плотно натянутом на груди ослепительно изумрудном платье. Я уставился на нее и не мог оторваться.

Джонсон подтолкнул меня.

— Выглядит, как настоящая леди! Сколько стиля, а?

— Вы правы.

— Ну что же, пока.

Я смотрел, как они отъехали. Потом закурил сигарету и постоял, озираясь. Местечко подходящее, как раз для меня. А Лола — именно та женщина, с которой я бы хотел делить его.

Я вернулся в сарай и продолжил работу. Но перед глазами стояла Лола в желтом лифчике и шортах, и эта картина мешала мне сосредоточиться.

Я трудился около часа, пока прямо к сараю не подъехала машина — старый запыленный «шевроле». Из него вышел высокий худой мужчина в годах. К ногам его жалась собака с печальными глазами. На мужчине были поношенные брюки с пузырями на коленях, вокруг грязной шеи краснел платок, затянутый на груди узлом, на голове красовалась соломенная шляпа, выгоревшая на солнце. У него был длинный нос и тонкие губы. Но глаза под серыми кустистыми бровями смотрели твердо и проницательно. Что-то в нем не понравилось мне. Недоверчивый, подозрительный взгляд вызвал в моей памяти полицейских… Мы долго смотрели друг на друга.