Германия и революция в России. 1915–1918. Сборник документов - Юрий Георгиевич Фельштинский

получения шведских виз на въезд или проезд, так как не знают, необходимо это или только желательно».

Депутат Адольф Мюллер настоятельно поддерживает это заявление и рекомендует как можно скорее выдать разрешение на проезд. Панов еще не приходил ко мне.

Ромберг

Заместитель статс-секретаря иностранных дел – представителю МИД при ставке

Телеграмма № 783

Берлин, 25 ноября 1917 г.

Комитет русских эмигрантов в Цюрихе обратился через посредство верховного судьи Цграгена за разрешением для 50 – 100 русских эмигрантов (включая женщин и детей) на проезд через Германию на тех же условиях, что и для предыдущих поездов.

Поскольку большинство из них, скорее всего, большевики, мы дали разрешение. В настоящий момент эмигрантам сказали, что они должны прежде всего обзавестись шведскими въездными визами. Согласно сообщению из имперской миссии в Стокгольме, шведский посол в Петрограде прислал телеграмму, что, учитывая состояние железных дорог, эмигрантов не следует высылать на границу. Чтобы избежать скопления возвращающихся эмигрантов в стране, шведское правительство приостановило выдачу въездных виз.

Я бы просил Ваше высочество выяснить у Верховного главнокомандования армии, может ли состояться поездка эмигрантов, если они будут обеспечены шведскими визами. Если это так, то Политический отдел должен получить соответствующие инструкции[249].

Бусше

Советник миссии в Стокгольме – канцлеру

Сообщение № 1484

Стокгольм, 26 ноября 1917 г.

Содержание: положение в Петрограде

Здешние большевики, восхищенные отвагой и решимостью большевистского правительства, настроены самым оптимистическим образом. Однако не следует принимать на веру их слова о том, что это правительство может удержаться. Например, с момента ленинской победы здешние представители каждый день твердят, что усилия создать коалицию с другими социалистическими партиями, несомненно, увенчаются успехом в самом ближайшем будущем и что это станет залогом существования нового правительства и явится основой его деятельности. Пока что эти попытки не только оставались безуспешными, но сам вопрос о создании коалиции вызвал резкие разногласия и раскол среди самих большевиков. Чтобы показать неопределенность положения большевистского правительства, я обращаю Ваше внимание на телеграмму от 23 ноября из Хапарандского отдела прессы. В настоящий момент мы имеем дело с тем, что попросту являет собой насильственную диктатуру горстки революционеров, к правлению которых вся Россия относится с величайшим презрением и терпит его лишь потому, что эти люди пообещали немедленный мир и общеизвестно, что они выполнят это обещание.

Здравый смысл подсказывает, что власть этих людей потрясет все русское государство до самых его оснований и, по всей вероятности, не более чем через несколько месяцев, когда «смысл существования» нового правительства отпадет, а война против других народов наконец прекратится, оно, это правительство, будет сметено волной всероссийской враждебности.

Именно в свете этой ситуации следует оценивать полезность деятельности Гольдберга, начатой по инициативе депутата Эрцбергера. При всей правильности политики соглашения, изложенной в рейхстаге 19 июля как продолжение линии канцлера фон Бетмана-Гольвега, не следует слишком серьезно относиться к идее, что сближение между немецким и русским народами – в смысле дружбы между народами – должно быть достигнуто путем переговоров между партиями большинства и делегатами партий, стоящих сейчас у власти в России. А именно эту мысль вынашивал Гольдберг с самого начала. Даже попытка связать будущее русско-немецких отношений с судьбами людей, которые в России сейчас стоят у власти, была бы, вероятно, серьезной политической ошибкой. За то время, что это правительство продержится у власти, удастся добиться разве что перемирия или, быть может, формального мира. В этих обстоятельствах и ввиду серьезных потрясений, перед которыми, по всей вероятности, стоит Россия, мы сможем установить действительно мирные связи и дружеские, добрососедские отношения весьма не скоро, и начать работать над этим можно будет, лишь когда восстановится какой-то порядок. Вот тогда и настанет момент приступать к работе над соглашениями с русским народом и с новым русским правительством – не с тем, которое имеет в виду Гольдберг. А до тех пор дело может ограничиться лишь осторожным обсуждением вопросов торговли с представителями действующего правительства, и только действия такого рода дадут нам возможность перейти к хорошим отношениям, даже с новым правительством и небольшевистской Россией.

Рицлер

Германский посланник в Стокгольме – канцлеру

Сообщение № 1482

Стокгольм, 26 ноября 1917 г.

Содержание: беседы депутата Эрцбергера с большевиками.

Исходя из моих наблюдений в прошлом, и в особенности после моей вчерашней беседы с болгарским коллегой, имеющим прекрасные связи с русскими социалистами всех оттенков, я могу лишь подписаться под сообщением, которое Ваше высочество получили от советника Рицлера[250] и где он говорит, что ведущиеся здесь в течение длительного времени беседы между депутатом Эрцбергером и большевиками создали значительную неопределенность и нанесли ущерб общим переговорам. Эрцбергер, известный своим честолюбием, решил во что бы ни стало добиться личного успеха и некоторое время тому назад дал большевикам понять, что немецкий народ желает мира и что он, Эрцбергер, в качестве представителя партий большинства, принудит к этому также имперское правительство[251]. Это, несомненно, привело к тому, что у большевиков – невероятно наивных в политических делах – создалось неверное представление, будто в Германии имеет место величайшее стремление к миру и будто в этом вопросе существуют разногласия между представителями народа и правительством, причем точку зрения последнего можно попросту проигнорировать. Такое представление с неизбежностью не только осложняет задачу советника Рицлера, но и снижает авторитетность всякого правительственного заявления.

На основании имеющихся у меня сведений о переговорах Эрцбергера, например с Колышко, о которых, кстати, прекрасно осведомлен Гуго Стиннес, я считаю, что он совершенно не годится для переговоров с русскими, которым он уже успел сообщить чрезвычайно опасные секретные сведения о наших внутренних и внешних делах. Например, в результате многочасового разговора с Воровским, организованного тайным агентом по поручению Эрцбергера, Боровский вскоре после этого иронически заметил какому-то немцу, что в Петрограде теперь все известно о настроении всех немецких партий и что немцам, мол, тоже нужен мир.

Люциус

Германский посланник в Берне – в МИД Германии

Телеграмма № 1895

Берн, 26 ноября 1917 г. 27 ноября, 14.30.

Получено: 27 ноября, 16.10

Для Бергена

Байер отложил свой отъезд на неделю по совету врачей. Нассе также остается на некоторое время. Тем временем запрошенная финансовая помощь распределяется по надежным каналам.

Ромберг

Заместитель статс-секретаря иностранных дел – германскому посланнику в Берне

Телеграмма № 1367

Берлин, 28 ноября 1917 г.

На телеграмму № 1895

По полученным здесь сведениям, правительство в