Медная луна - Маргарет Уэй

Постепенно нервное оцепенение прошло, и ему на смену явились тошнота, и слабость, и страх — дикий, безумный страх, который не сравнить ни с чем.

— Джоанна! Джоанна! — Брайан энергично растирал ей руки. — До конца дней своих не забуду эту ночь! Господи! А если бы с тобой что-нибудь случилось!

— Все кончено, — выдохнула Джоанна и не узнала собственного голоса.

— Давай отведем ее вниз, надо снять мокрую одежду. Думаю, глоточек неразбавленного рома должен помочь. Черт возьми, я бы и сам не отказался! — Мэтт взволнованно склонился над девушкой. Его руки дрожали.

Потом они с Брайаном подхватили ее под руки и повели вниз, а Ник преспокойненько пошел прочь — высокий, мрачный чужак.

С этих пор все пошло иначе. До возвращения в Дарвин оставалось всего несколько дней, и мужчины спешно заканчивали съемку. А Джоанна почти не выходила из кают-компании, печатая стенографические записи, которые Брайан надиктовал раньше, более счастливыми вечерами на реке.

Большую часть времени Ник вел себя так, точно ее никогда не существовало. Хотя не он ли стоял над ней, держа стакан с успокоительным, в ту ужасную ночь, когда она дрожала и никак не могла забыться. Сначала Джоанна чуть не выбила стакан из рук у брата, холодея от одной мысли, что придется заснуть тяжелым наркотическим сном, а у Ника взяла, не решаясь спорить с этим грозным человеком.

Каждый день с тех пор всеми известными ей способами она пыталась вернуть прошлое, восстановить их прежние горько-кисло-сладкие отношения, но каждый раз натыкалась на холодный прием, а под ним — ни намека на сближение. Однажды в приступе слезливой жалости к себе она попробовала заручиться поддержкой брата, однако Брайан решительно встал на сторону Ника. Она слово в слово помнила все, что он сказал:

— Джоанна, все мы реагируем по-разному, каждый на свой манер. Ник, как правило, не ведает слова «страх», а тут ты перепугала его до чертиков. Дай ему время. Он обязательно придет в себя. Сомневаюсь, беседовали бы мы с тобой сегодня, если бы не Ник и его железные нервы. Мы. все отличные стрелки, но ты видела руки Мэтта, а мои собственные? Даже подумать боюсь, что могло бы случиться, если бы не Ник.

— Да, конечно, Ник у нас сверхчеловек, — сквозь зубы процедила Джоанна, а про себя подумала: «Нет, Ника, холостяка-одиночку, не настолько волнует чужая судьба, чтобы он мог испугаться до чертиков. А моя судьба и подавно».

Три длинных дня и ночи Ник подчеркнуто ее игнорировал, и постепенно ее нервы начали сдавать. Она почти ничего не ела и таяла на глазах. По ночам часами лежала без сна, тщетно борясь с ужасными воспоминаниями, мучаясь одними и теми же бесконечными кошмарами и новым для нее чувством полного одиночества. А когда наконец засыпала прерывистым, беспокойным сном, наступал новый день, и все повторялось.

Лишь Мэтт не бросал девушку в беде, пытаясь развлечь посторонними разговорами, хотя Джоанне мучительно хотелось побыть одной, в тишине залечить кровоточащие раны. После ужина она обычно оставляла мужчин на палубе за тихой беседой, буквально приводящей ее в бешенство своей непринужденностью, а сама спускалась в кают-компанию и до ночи вертела в руках книгу, чаще всего вверх ногами, планируя долгие объяснения с Ником. Сколько же ей еще терпеть, что он смотрит сквозь нее, точно она пустое место! Давно пора ее простить, стоит только представить, что она пережила в реке той ужасной ночью.

Вечером накануне возвращения в Дарвин, когда кеч сонно покачивался на якоре в тенистой бухточке среди скал, Джоанне пришлось сделать над собой сверхъестественное усилие, чтобы не показать истинных чувств. К столу она вышла веселой и жизнерадостной, как прежде, и Брайан, наивно приняв ее игру за правду, принялся смешить ее забавными историями из детства. Ник тоже улыбнулся пару раз, хотя в глазах не было настоящей радости, что Джоанна и уловила поистине женским чутьем. Она поднялась и принесла поднос с кофе.

— Сядь, отдохни, — вскакивая ей навстречу, вежливо предложил Мэтт. — Мне кажется, ты похудела.

Услышав его слова, Ник бросил на девушку ничего не выражающий взгляд, и она бессильно опустилась в кресло. Сегодня на ней было то единственное платье, из эластичного облегающего материала цвета морской волны, которое она взяла с собой. Джоанна всегда выглядела в нем хрупкой и юной, а теперь еще и по-новому очаровательной.

Брайан кинулся защищать сестру.

— Ну, чуть-чуть похудела — не страшно, — сердито буркнул он. — Джоанна быстро поправится, когда приедет домой. Думаю, это все из-за климата.

А ведь он был совсем недалек от истины. Джоанна действительно похудела… из-за климата. Скулы выдавались больше обычного, а под глазами из-за бессонных ночей появились легкие синячки.

Ник взял чашку кофе и откинулся назад, демонстративно уходя со сцены. В кругу света над столом остались только Мэтт, Джоанна и Брайан. Мэтт предложил взять на рассвете шлюпку и наловить немного баррамунди, чтобы взять с собой. Все посмотрели на Ника. Казалось, он не возражал. Более того, он удивил Джоанну, разрешив ей остаться на палубе, а она-то думала, что он сердится на нее еще сильнее. На минуту жалость к себе исчезла, Джоанну атаковали мысли о будущем, и они же и принесли с собой новый приступ болезненного разочарования. Нет у нее будущего и быть не может! Ситуация становилась невыносимой. Непогрешимый Ник Бэннон мог спать спокойно, больше она не выдержит подобного отношения, дальше она с ними не поедет.

Когда настало время ложиться спать, Джоанна подошла к Нику. Из окна рулевой рубки падал мягкий полупрозрачный свет, превращая окружающие предметы в бестелесных призраков.

— Ник, что во мне тебя так раздражает?

— Ты действительно хочешь знать? — Он даже не повернул головы, не взглянул на нее.

Джоанна тупо смотрела на свои побелевшие от страха руки.

— Иногда мне кажется, что это очень важно.

— Что ж, ответ предельно прост. Ты задала мне трудную задачу, я бы сказал, неразрешимую и до сегодняшнего момента первую и единственную: — Он говорил тихо и спокойно, вот только для девушки его ответ прозвучал смертным приговором, причем не подлежащим обжалованию.

— Знаешь, ты можешь быть очень жестоким, — дрожащим голосом проговорила она и сморгнула набежавшую вдруг горячую слезу.

— Только с тобой, — не спорил он. — А теперь, девочка моя, иди спать. Разговорами мы ничего не добьемся.

Что тут еще скажешь? Джоанна в последний раз взглянула на его сердитый надменный профиль, стройное тело — Ник, неподражаемый Ник Бэннон, уже вернулся в свою любимую одиночную камеру без права посещения, — и девушке ничего не оставалось, как повернуться и молча пойти прочь. Но она сама навлекла на себя все несчастья. Одно дело — получить неизлечимую рану от такой вот нежданной встречи, и совсем другое — решить, что со всем этим делать. Больше они ее не увидят. Отчаявшись помирить сестру с человеком, которого он от всей души хотел считать другом, Брайан предложил взять с собой в Ноурланги Тессу. Эта поездка не такая опасная, девушки составили бы друг другу милую компанию, и, что самое главное, это удержало бы Ника и Джоанну от смертоубийства. Вот пусть Тесса одна и едет. Брайан, конечно, душка, но не стоило ему волноваться. Джоанна решила навсегда уйти со сцены. У нее еще сохранились остатки гордости. Ночью, когда она лежала в постели, ей хотелось реветь от горя, дать волю чувствам, но она не могла позволить себе эту роскошь: слезы не приходили. Внутри все рвалось на части, а снаружи она оставалась немой.