Убежденный холостяк - Данелла Хармон

Снизу уже доносился шум, в комнату проник соблазнительный аромат тостов. У Челси заурчало в желудке. Шум внизу стремительно нарастал, и вскоре стало казаться, что там огромный мастиф противостоит браконьеру. Однако Эндрю никак не реагировал на этот шум, он даже не шевельнулся, а веки с длинными ресницами не дрогнули и ритм дыхания не изменился.

Челси легла так, чтобы видеть его лицо. Сейчас она могла разглядывать Эндрю без помех. Ей нравился его нос. Прямой, ровный, он придавал его профилю благородство. Ей нравилось, как волосы, густые и волнистые, блестящей массой рассыпались по подушке, а также форма рта, не очень широкого, но очень чувственного. Четко очерченные губы слегка приоткрылись, и Челси представила, как приятно их целовать.

Господи, да все в нем просто замечательно! Ну, почти все. Кроме непредсказуемых смен настроения. Но лежа рядом с ним в кровати, легко забыть об этом недостатке. И, вспоминая, как они держались за руки и делились своими тайными мечтами, легко вообразить его таким, каким она хотела бы видеть его всегда. За свою жизнь Челси встречала немало мужчин. Одни из них были красавцами с пустой душой. Другие отличались умом и остроумием, но обладали отталкивающей внешностью. А вот лорд Эндрю… Создается впечатление, что он соединил в себе все возможные достоинства. Он и красив, и умен, у него богатое воображение и безграничные творческие возможности, он добр и отважен и наделен чувством юмора. А еще он очень раним.

Да, она знала, что вчера, когда Эндрю прогонял ее из комнаты, он чувствовал себя беззащитным. Тогда почему же он был так настойчив? Люди часто болеют. Стоит ли стыдиться того, что ты простудился и у тебя поднялась температура?

Эндрю во сне нахмурился, его дыхание участилось, глаза под веками задвигались. Не удержавшись, Челси нежно погладила его по лбу. В следующее мгновение он открыл глаза.

«Боже, как же мне хочется поцеловать его!»

— Доброе утро, — с улыбкой прошептала она. Поморгав, Эндрю протер глаза. Он выглядел расслабленным и чрезвычайно соблазнительным.

— Гм… Утро действительно доброе, — ответил он, зевая. — Для того чтобы не вылезать из постели.

— Как не вылезать? У меня желудок подводит от голода целых полчаса. Просто мне слишком хорошо, чтобы вставать.

— Кажется, я занял всю кровать. Тебе было тесно?

— Да, ты занял всю кровать, зато ты в отличие от Пятнистого не храпишь.

— Ага, ты снова сравниваешь меня со своим эталоном, — сухо заметил Эндрю. — Я счастлив, что одержал хотя бы одну победу в соревновании с этой непревзойденной дворнягой.

— Он не дворняга, а испанский пойнтер, — с улыбкой возразила Челси. — А я храплю?

— Нет, но стягиваешь с меня одеяло. Я не раз просыпался от холода.

Эндрю взял прядь ее волос и, любуясь блеском, принялся перебирать их пальцами. Челси было так приятно, что она едва не замурлыкала, особенно тогда, когда он, оставив в покое волосы, принялся гладить ее по плечу. Когда же его рука скользнула к груди, Челси мгновенно перехватила ее.

— Какая у тебя приятная кожа, — сказал Эндрю. — Я же говорил тебе, что не смогу заснуть, когда ты рядом.

— Однако ты отлично спал.

— Наверное, я так измотался, что просто не был способен на что-либо другое. Но теперь я отдохнул. У меня сна ни в одном глазу. Тело бодрствует. Думаю, мне следует отступить в мою комнату, прежде чем мы совершим то, о чем потом пожалеем.

Челси грустно улыбнулась: она понимала, что Эндрю прав, но хотела бы, чтобы он ошибался.

— А я быстренько выскользну из дома, пока меня тут не нашли. — Она заглянула ему в глаза. Их чуть опущенные внешние уголки придавали Эндрю томный вид и в сочетании с ямочками, которые образовывались на щеках, когда он снисходил до того, чтобы улыбнуться, действовали на девушку, как ветер на огонь, заставляя ее сердце таять. Вместе с сердцем таяла и ее решимость уехать.

Поддавшись порыву, Челси потянулась к улыбающимся губам Эндрю, желая поцеловать его на прощание, не больше… И тут дверь открылась.

Челси резко подняла голову. В дверях стояла леди Брукхэмптон — она помнила ее по своему благотворительному балу. А рядом со старой ведьмой Челси увидела красивую молодую женщину с золотистыми волосами и ярко-голубыми, расширившимися от изумления глазами.

— Нерисса! — заорал Эндрю, поспешно накрывая Челси одеялом с головой. — Проклятие, что ты здесь делаешь?

От его крика Нерисса быстро пришла в себя. Она подбоченилась и устремила на брата сердитый взгляд.

— Между прочим, это моя спальня! Позволь узнать, что ты, черт побери, здесь делаешь?

— Ответ очевиден, моя дорогая, — заметил Люсьен, входя в комнату и с победной улыбкой глядя на Эндрю. — Леди Брукхэмптон, сделайте одолжение, подождите нас в гостиной. Мы скоро придем.

— Да, конечно, — пробормотала старая ведьма и, прищурившись, бросила взгляд на кровать. Ее глаза сверкали злобой. Тихо хмыкнув, она величественно вышла из комнаты.

Герцог покачал головой:

— Знаешь, Эндрю, ты наносишь такой непоправимый ущерб нашему имени… Ты обманом, не заботясь о ее репутации, увез благородную даму, затащил ее в комнату своей сестры, переспал с ней… Боже мой! Что подумают люди? Что подумала леди Брукхэмптон?

Эндрю показалось, чтобы у него от гнева сейчас лопнут жилы.

— А какого черта тут делает леди Брукхэмптон? — заорал он.

— Люсьен сказал, что вчера мне прислали посылку! — вмешалась Нерисса, поворачиваясь к герцогу. — Но никакой посылки не было, верно? Ты воспользовался этим предлогом, чтобы заманить сюда леди Брукхэмптон, так? Ты же знаешь, что она самая главная сплетница в Лондоне! Ты просто хотел, чтобы она застала Эндрю и Челси вместе!

— Моя дорогая, — спокойно проговорил герцог, потирая подбородок, — ты действительно считаешь, что я способен придумать такой дьявольский план?

— Он строит свои дьявольские планы с тех пор, как побывал у меня на балу! — закричала Челси, отбрасывая одеяло.

— А, вот вы где, дорогая. Я чувствовал, что вы где-то рядом.

У Эндрю от напряжения стучало в висках, по мышцам волнами проходили судороги. Он закрыл глаза и принялся считать до десяти.

— Нерисса, прошу тебя, оставь нас, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Почему?

— Потому что то, что я собираюсь сказать нашему братцу, не предназначено для твоих ушей. А на то, чтобы вывести пятна крови с ковра после того, что я с ним сделаю, понадобятся годы. Зрелище будет не из приятных, уверяю тебя.

— В таком случае я остаюсь. Люсьен поступил с тобой гадко и, я уверена, готовит мне нечто подобное. Тебе нужна шпага? Я буду счастлива принести ее.

— На комоде лежит пистолет — он справится с задачей не хуже шпаги, — заметила Челси, сверля герцога взглядом.