Убежденный холостяк - Данелла Хармон

Он заметил, что невеста нервно теребит поводок и то и дело поглядывает на старого пса, а жених смотрит на нее с беспокойством. Невеста подняла голову, поймала его взгляд и робко улыбнулась, и он ответил ей улыбкой. Обратив внимание на этот безмолвный разговор, Уильяме заговорил громче. Его голос наполнил церковь. Он изо всех сил пытался заглушить сомнения, вызванные этой странной свадьбой, и не придавать значения напряженному молчанию гостей. Он поступает правильно. Так ведь?

Он вспоминал о всех священниках, в течение многих лет сменявших друг друга на этом самом месте перед алтарем и венчавших бесчисленное количество де Монфоров, которые теперь мирно покоятся в могилах возле церкви. Интересно, были ли среди тех браков… такие же скоропалительные? Уильяме обратил внимание, что леди Гарет и леди Чарльз обменялись нежными взглядами со своими супругами, когда он читал слова о том, что муж и жена должны любить и уважать друг друга. Он заметил также, что герцог смотрит на могилу своих родителей. До него доносились возбужденные крики жителей деревни, собравшихся на церковном дворе и с нетерпением ждущих возможности отпраздновать столь знаменательное событие, наесться до отвала и напиться — ведь герцог приготовил щедрое угощение для всего Рейвенскомба.

Задумавшись, преподобный Уильяме запнулся, и суровый взгляд герцога тут же обратился на него. Этим взглядом он давал понять, что не потерпит ошибок и сомнений в отношении желаний будущей леди Эндрю, и требовал продолжения церемонии.

Сначала викарий решил, что эта пара соединяется отнюдь не по любви, однако, когда под сводами церкви зазвучал низкий и ясный голос лорда Эндрю, он заподозрил, что этих двоих связывает нечто большее, чем кажется на первый взгляд…

— Я, Эндрю Марк де Монфор, беру тебя, Челсиану Блейк, в жены, чтобы быть с тобой в горе и радости, в бедности и богатстве, в болезни и здоровье, чтобы любить и почитать тебя, пока смерть не разлучит нас, и в том я клянусь тебе.

Викарий видел, как лорд Эндрю смотрел на невесту, произнося эти слова, и как та ответила на его взгляд, только он никак не мог понять, что было в этом взгляде. Дружелюбие? Решимость? Облегчение? Когда она произносила слова обета, ее голос звучал уверенно.

Возможно, они действительно любят друг друга. Если да, то ему остается только радоваться, думал священник.

— Кольцо, пожалуйста.

В церкви наступила тишина. Все смотрели на лорда Эндрю, который снял с пальца свою печатку и осторожно надел ее на пальчик невесты, но только до половины. Леди Нерисса, стоявшая рядом с герцогом, громко засопела. Лорд Чарльз и лорд Гарет никак не проявили своих эмоций. На лице герцога появилось странное выражение, но викарий даже не стал пытаться понять его.

Старый пес, разлегшийся у ног невесты, захрапел, да так громко, что лорду Эндрю пришлось повысить голос:

— Этим кольцом я соединяюсь с тобой, своим телом я поклоняюсь тебе, всем своим богатством я одаряю тебя — во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

Жених решительно надел кольцо на палец невесты. Викарий велел молодым преклонить колена и принялся читать заключительные слова, которые свяжут их навсегда.

Бросив быстрый взгляд на герцога, он увидел в его глазах победный блеск и облегчение. Ага, теперь понятно. Не Господь соединил эту пару священными узами брака. Это сделал сам Блэкхит.

Викарий объявил жениха и невесту мужем и женой и с удовлетворением наблюдал за тем, как лорд Эндрю целует свою жену. Леди Нерисса вытирала глаза платочком. Все родственники, кроме герцога, окружили молодоженов и от души поздравляли их.

— Итак, формальности окончены. Теперь надо поесть и выпить за невесту! — предложил лорд Эндрю, чувствуя небывалый подъем.

Подхватив на руки спящего пса, он в сопровождении жены вышел из церкви.

«Четыре стаканчика, — качая головой, думал викарий. Он закрыл молитвенник и дождался, когда лорд Чарльз и сердитый брат невесты распишутся в книге. — Четыре стаканчика. Я их заслужил».

Женщина быстро проскользнула в церковь и села рядом с графом Сомерфилдом.

Ее модное платье из дорогого китайского шелка, несомненно, шилось в Париже. Изумрудное колье подчеркивало изящество стройной шейки и совершенную форму плеч. Колье подарил ей король Франции за плодотворную службу на благо его страны. Однако та, для кого предназначался этот подарок, не являлась ни куртизанкой, ни королевской любовницей. Она была более опасной и хитрой особой.

Сидя рядом с графом, она из-под пикантно заломленной шляпки наблюдала за изобретателем возбудительного средства. Взгляд ее зеленых глаз походил на кошачий — хищный, внимательный.

— Долго же ты добиралась сюда, кузина, — почти не размыкая губ, проговорил Сомерфилд. Назвав ее кузиной, он тем самым — к ее безграничному неудовольствию — напомнил ей об их дальнем родстве. — Сегодня вечером молодожены переезжают в Роузбрайар-Парк. Они захватят с собой его химическую лабораторию и, вероятно, возбудитель. Если бы ты приехала чуть позже, мы уже не успели бы завладеть им!

Женщина не спускала глаз с жениха и невесты, стоявших перед алтарем.

— Напрасно ты недооцениваешь мои способности.

Сомерфилд бросил на нее сердитый взгляд. Его бесил ее мягкий американский выговор, на который сильное влияние оказала манера речи, принятая в кругах английской и французской аристократии — в тех самых кругах, куда ей удалось проникнуть.

Она злорадно улыбнулась:

— Знаешь ли, Джеральд, Франция почти готова прийти к нам на помощь в этой утомительной войне с Великобританией. — У нее был низкий, с хрипотцой, голос, который как нельзя лучше соответствовал ее коварной улыбке. Она раскрыла веер и, используя его как ширму, принялась изучать тех, кто окружал новобрачных. — Меня задержали дела.

— Дай-ка я угадаю. Ты по уши залезла в политические интриги, являешься неофициальной советницей Марии Антуанетты и ужинаешь с этим сморщенным старикашкой Франклином. Ты не успокоишься, пока не втянешь Францию в эту дурацкую войну, верно?

— Да, — улыбнулась она. — Не успокоюсь. Просто не смогу. Это единственный способ победить.

Сомерфилд наклонился к ней и еле слышно произнес:

— Ева, мне нужен возбудитель!

Она округлила глаза, изображая удивление:

— Послушай, Джеральд, нам обоим известно, что ты получишь свой возбудитель — не весь, естественно, но достаточно, чтобы раздобыть для себя подходящую наследницу. Остальное я оставлю в качестве платы за свои хлопоты.

— Зачем он тебе? Ты уже побывала замужем, овдовела, а всех своих поклонников отправляешь в преисподнюю.

— Все верно. Но в смертельно опасных политических играх, в интригах и во время войны умная женщина должна использовать любые способы убеждения. Возбудитель нужен, естественно, не для меня. Я уже по горло сыта мужчинами и их животной похотью, жестокостью и слабостью. Возбудитель нужен Америке. Видишь ли, я выполняю одно важное поручение королевы, и судьба нации зависит от того, достану ли я возбудитель и доставлю ли его ей.