Цена тишины - Ольга Устинова

Но вот, вскакивает спавшая в кресле собачка и мчится к дверям. Пришла. Звук отворяемой двери. Нарушен мой покой. Реальный мир проник в квартиру. Я в напряженном ожидании: что на сей раз?

Я воспринимаю мою жизнь как разновидность заболевания – кто сколько выдержит. Я больна жизнью на планете Земля. Она мешает мне существовать. Я хочу умереть, но боюсь, что это – не конец страданию. Я все время пытаюсь найти выход из страдания, причиняемого мне моей жизнью. Я ищу смерти самой себе. И если окажется, что ТАМ – это только другая форма страдания, то где выход? Неужели это – вечный замкнутый круг?

* * *

Мой счастливый день. С утра проснулась с мыслью, что надо идти в класс живописи. Не хотелось. Но там я увижу Френсис, а это – как глоток кислорода.

Сегодня первый день зимы. Я уже опаздываю, и кто-нибудь займет мое кресло на углу стола, где никто не будет подпихивать локтем. Чуть опоздала, но никто на мое кресло не позарился.

Расцеловались с Френсис. Она дала мне пачку журналов и предложила выбрать что я хочу скопировать. На первом же номере, на обложке, жила Мадонна, и я почувствовала ее зов. Френсис посмотрела на меня скептически. А потом расхохоталась и обнадеживающе похлопала по плечу: дерзай, кидо. Я и сама подивилась собственной наглости. Но Мадонна, с длинными веками, почти прикрывающими ее лучистые глаза, удалась. И смирение ее неземное, и печаль, и лучи из-под век удалось передать.

Френсис выразила свой восторг, чем меня осчастливила. Подняла вверх мою картинку и показала всем. Одобряющее ворчание соседей по столу.

Отправилась на крылышках удачи в парк, по дороге пропустила чашечку кофе в магазине. И услышала проклятье «бывшего» за непослушание. Я разозлилась: меня – ладно, проклинай, но не тронь мою дочь. «Сгинь, нечистая сила. Раз и навсегда» Пошла перепалка. Но сбить меня с высоты утреннего полета ему, на сей раз, не удалось. Похоже, он испугался. А я повторяла свое заклятие с упрямством и бесстрашием человека, которому нечего терять. Дочь я им не отдам. Есть же вещи, которых и он боится. Я их ему перечислила, и его к ним приговорила, масон гребаный.

На этом бесстрашном вдохновении отчаяния я проскочила до моста Вильямсбург и обратно к дому. Солнце светило специально для меня, и ветер успокаивал и уговаривал успокоиться. И перепуганный моей яростью «бывший» пошел на попятную. Но я не сдалась и оставила его жить в страхе.

Пришла Мей и сварила мне овсянку. А я помогла ей убрать гостиную. Ножки мои устали. И я растянулась на прибранной тахте. Закрыла глаза и увидела Мадонну, такой как я ее изобразила. Она сказала: «Не обращай внимания. Не каждому сумасшедшему удаются проклятие детей. Отправляй его ко мне».

Восхищенная обретенной защитой, я так и сделала. И с удовольствием съела кашу овсянку. Все еще не снижаясь с набранной высоты, улеглась отдохнуть пока Мей возится с мытьем полов.

* * *

Тут вошла Катюша, с силой швырнула рюкзак на кресло, направилась в туалет, хлопнув за собой дверью, и я поняла, что попадаю под обстрел ее могучей негативной энергии, которая сильнее меня. Я не была к этому готова. Я начала тонуть в электричестве ее злости на неудавшийся деловой день, который удался мне. Мне стало страшно: not again!

Говорить с ней было бесполезно. Она бы обрезала меня железными интонациями, загнала обратно откуда я только что высвободилась. Тяжело делить кров с кем-то, о ком порой думаешь: а лучше бы тебя здесь не было.

Я уже катилась по склону, раненая ее натиском, уже ощущала шторм разбуженного напряженного мышления, говорила себе: «Ты никогда не умела жить одна. Всегда терпела, чтобы не оставаться на милости собственной депрессии. Ну и терпи, или учись быть самодостаточной».

Пальцы дрожали. Сердце стучало. «Как ей удается одним мизинцем рвануть во мне больную струну? И отправить меня тонуть в штормящем море перепуганных эмоций»?

Что будет со мной, когда они наконец уйдут, найдя собственную квартиру? Но ведь не может же быть хуже.

Как сказала мне однажды женщина-экстрасенс из церкви спиритуалистов: «Знаете ли вы, что есть энергии, способные поднять вас наверх, но это будут не ТЕ энергии?»

Возможен самообман, или недопонимание. Думай, комиссар, думай. И если ты умеешь думать только с авторучкой в руке, так бери эту треклятую авторучку.

Пришлось уйти в парк. С тяжелой головой. Остудить ее на ветру. Надо как-то подготовиться к жизни в одиночку. ПОНЯТЬ, прочь эмоции. И разбудить свой источник энергии. Свой подземный ключ. Так я дотянула до вечера

* * *

Пятница.

Наши ушли отмечать конец трудовой недели. по барам в «Деревне». У меня маленькая, но очень вредная неприятность. – лампочка в торшере перегорела, а больше хороших ламп в доме не оказалось. Лампы дорогие. Спросила у Яна, не может ли он купить лампы. Он сказал без энтузиазма: завтра. По опыту знаю, что придется напоминать несколько дней, пока не разозлюсь и куплю сама. Вывернула с его разрешения лампу над его рабочим столиком, там две, и ввернула в торшер. Со светом в торшере стало легче дышать. А что? Неполадки в хозяйстве подрывают здоровье, особенно когда живут скученно.

Книжка попалась скучная. Это – серьезная причина, чтобы уйти в подвал настроений. Решила позвонить Алине. Надо было как-то выкарабкиваться. Я ужасно застенчива. Нужно было придумать причину для звонка. Дала ей телефон, найденный мной недавно в завале нужных бумаг, соцработника по проблемам жителей Нижнего Ист-Сайда. У нее трудности. Алина осталась довольна. Теперь надо было аккуратненько напроситься в гости. Я закончила вязать шарф для Алекса. Весь из себя модный. Она сказала: когда угодно приезжай. Хоть завтра. Моя усопшая мама осталась бы мной довольна. Я, наконец, сыграла по всем правилам «как все». Договорились на воскресенье.

И тут позвонил Игорь. Я испугалась, что он может нагнать на меня тень, от которой я только что отделалась. На мое предложение сходить в музей на выставку сказал, что ему два часа ехать до музея. Правда в том, что он никогда со мной не ходит. Друг называется. Всегда у него причины. Умеет испортить настроение. И дураку ясно, что мне не нужна выставка, а нужно как-то выбраться на островок покоя. Пришлось залезть в свою ракушку и выдержать разговор ни о чем. Мама может мной гордиться. Повесила трубку и пошла есть мороженое. Сладкое помогает при депрессии. Вступила в разговор