Воронье царство (СИ) - "Ifreane"

— Мы можем поговорить? — просипел Риван.

— Конечно. Говори.

— Не здесь, — с горечью в голосе попросил жрец, оглянувшись через плечо.

Корвус кивнул и жестом пригласил Ривана идти вперед. Тот твердым шагом направился вниз по покатому склону, прямиком к установленному посреди лагеря царскому шатру. Колдун напоследок бросил взгляд на покосившиеся ряды красных знамен и последовал за жрецом.

Скрывшись от посторонних глаз под навесным куполом, Риван развернулся лицом к Корвусу и уставился на него не просто с вызовом, а с явным задором, отчего впору было решить, что малец тронулся умом после массовой казни.

— Итак, что ты хотел сказать? — настороженно поинтересовался Корвус.

— Я хотел повторить, — неожиданно ответил Риван, едва заметно облизав губы.

Легкий будоражащий трепет мгновенно охладила отрезвляющая мысль: «Риван ли?» В груди глухо екнуло и мерзкий холодок прошелся по хребту — погубил, как пить дать погубил своего жреца! Не подавая виду, Корвус попытался взять себя в руки. Вскинул бровь, ухмыльнулся и осмотрел его с головы до ног. Да, не только взгляд был чуждым. Риван всегда рядом с Корвусом держался скованно, чувствовал себя неуютно, это виделось в его осанке, ощущалось в движениях, но сейчас последние обрели еще большую неловкость, но вместе с тем незнакомую плавность.

«Ох не того жреца ты выбрала, дорогая моя, — утомленно подумал Корвус. — От этого я могу ждать чего угодно, кроме того, что пылает сейчас в его глазах».

Но, надо признать, крайне соблазнительно пылает. Выходит, не так уж сильно она и ошибалась. Корвус поднял взгляд:

— Хочешь — возьми.

Жрец сорвался с места и подошел так близко, что Корвус отчетливо услышал, как гремело сердце в его груди. Такая близость невольно возбуждала, да что там — откровенно дурманила. Плюнуть на все, поддаться — и будь что будет? Глупо, конечно, хоть и желанно. Но что, если немного подменить правила игры? Корвус прильнул к жрецу и прошептал ему на ухо:

— Подари мне его. Тебе же ничего не стоит.

Пусть думает, что попался, купился и готов заплатить. Корвус почувствовал горячее дыхание на шее, мимолетное, почти случайное касание губ под скулой. И услышал шепот, пробирающий до самых потаенных уголков души:

— Отступись, и он всегда будет твоим.

Корвус с неохотой отстранился, всеми силами прогоняя разбушевавшееся влечение.

— Чего ты добиваешься?

— О, теперь ты готов поговорить? Конечно, ведь этот жрец был важен для тебя.

От слова «был» злобной судорогой свело скулы, а в груди неприятно сдавило.

— Чего. Ты. Добиваешься, — требовательно повторил Корвус.

— Мира.

В молчаливом удивлении Корвус вскинул брови. Наваждение отпустило. Хоть он и продолжал смотреть в карие глаза Ривана, чуть свысока благодаря каблукам верховых сапог, но он больше не видел своего жреца перед собой.

— Ведь не будет богов — не станет и войн, — продолжила Провидица похищенными устами.

— Неужели? — возмутился Корвус. — Думаешь, боги виноваты в том, что мы проливаем кровь друг друга? Да не успеет месяц смениться после гибели последнего из них, как люди найдут новый повод вгрызться друг другу в глотки.

— Искореним этот повод, справимся и с другими. И еще не поздно присоединиться, встать на сторону людей.

— Пожалуй, откажусь.

— Отчего же? Разве тебе не претит безропотно служить им?

— Лучше я буду подчиняться богам, чем боготворить людей, — с неприкрытым отвращением процедил Корвус. — Сила «той стороны» не предназначена для смертных.

— И это говоришь мне ты?

— Кому, как не мне, иметь право судить об этом.

— Твой бог не станет защищать тебя вечно, — не унималась Провидица.

— Мне не нужно столько времени, — коротко пожал плечами Корвус.

Брови жреца изломились в недоумении.

— Как ты не поймешь, тебе не победить. Вороний бог долго прятал тебя от глаз Ткача, но теперь все изменилось. Не ровен час, Иснан начнет переплетать нити твоей судьбы. Отступись, пока не поздно.

— Какое тебе дело до моего поражения?

— Я, в отличие от тебя, на стороне смертных. И я ищу союзников.

— Поддерживаешь смертных, а сама ведешь за собой голодного бога? — Корвус никак не мог взять в толк, где заканчивалась ее глупость и начиналась ложь, которой она пыталась улестить его.

— Ты прячешь за спиной не менее голодных тварей! — гнев был Ривану явно не к лицу. — Жадных до наших душ.

— Прости, но я все же уверен, что нет тварей ненасытней, чем мы, люди.

— Что ж, — сощурила она глаза жреца, — раз ты не дорожишь душами своих подчиненных, значит, я могу оставить себе это тело?

— Нет, — в плохо обдуманном порыве Корвус прикусил губу и вновь почувствовал медь во рту. — Пошла прочь.

Едва вязкая капля стекла на подбородок колдуна, глаза Ривана закатились. Корвус попытался поддержать его, но жрец, само собой, превосходил его в весе, потому ничего не оставалось, как уложить бесчувственное тело на пол, а самому сесть рядом, прислонившись спиной к кровати. Риван дышал ровно, сердце отбивало спокойный ритм, но, как и в случае с посланницей, он был скорее мертв, чем жив.

Перебрав в памяти все полученные когда-либо знания и не найдя среди оных никаких идей, способных помочь Ривану, Корвус волей-неволей принялся ждать, надеясь, что жрец сможет самостоятельно найти путь обратно. Подумать только, Корвус волновался, искренне и до одури, а ведь он не испытывал ничего подобного за всю свою сознательную жизнь. Ни когда умирала Ида, ни когда Раун, подкошенный стрелой бесванского ловчего, истекал кровью на его руках. Корвус действительно не хотел потерять Ривана и, казалось, в последнюю очередь его волновала миссия, возложенная на жреца Богом-Вороном. Клокочущая у самой глотки тревога и бессилие как-либо помочь выводили из себя. Но что это? Очередная шутка бога-отца? Не только показать значимость жреца, но и заставить это прочувствовать? Корвус отвык от подобных эмоций, они шли вразрез с тем, чем он научился себя считать, а главное, несли с собой только проблемы. Хотя с другой стороны… Корвус опустил взгляд на спокойное лицо Ривана, на по-прежнему опухшие веки, аккуратно смахнув с них пальцами челку, после чего, едва касаясь очертил кончиками ногтей линию высоких скул. Нет, со всех сторон это ни к чему хорошему не могло привести. Кроме презрения и страха, в ответ Корвусу нечего получить.

— Давай же, вернись ко мне, — выдохнул он, вымотанный бурей противоречивых дум и эмоций.

Время будто стало вязким и тягучим, растянувшись в еще одну бесконечную вечность, которую Корвус провел в неустанном наблюдении за Риваном, высматривая хоть малейшее изменение на его лице. Ужасно хотелось хлебнуть вина, смыть железную горечь во рту, но он не решался подняться. И в конечном счете его терпение возымело плоды. Под веками заметались зрачки, чуть заметно дрогнули ресницы, и жрец насупился, словно ему снилось что-то дурное.

— Не очнешься сейчас же, я снова тебя поцелую, — нервно хохотнул Корвус, понимая, что Риван его слышит, просто не решается открыть глаза в неизвестном ему месте.

Наградой Корвусу стал возмущенный взгляд темных глаз, но, боги, как же он был ему рад. Корвус подавил улыбку, глядя, как рассеянно завертел головой Риван, приподнявшись на локтях. Осознав, где находится, жрец резко сел, подтянув колени.

— Как я?..

— Наша новая знакомая привела.

Риван принялся лихорадочно ощупывать свое тело руками, но быстро одернул себя.

— Почему же я еще жив?

— Болтливой оказалась, — в свою очередь Корвус постарался и сам успокоиться и не вываливать на жреца все свое перенапряжение. — Что произошло? Как она до тебя добралась?

— Просто подошла. Даже не коснулась, — Риван потер ладонями глаза, проморгался и снова осмотрелся, словно проверяя, правда ли вернулся. — И меня выбило на «ту сторону».

— Всегда знал, что сомнительных женщин лучше к себе не подпускать.

Риван одарил Корвуса очередным сердитым взглядом. Тот лишь усмехнулся в ответ.