Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти - Саймон Монтефиоре

Испорченная победа. Киров, заговор и XVII съезд

Власик бросился на Сталина. Они упали на палубу, телохранитель закрыл собой вождя. Попросил разрешения открыть ответный огонь. Отстреливаясь, катер направился в открытое море.

Сначала Сталин решил, что вышло недоразумение и верные грузины просто решили устроить стрельбу в его честь, но скоро изменил свое мнение. Виноваты оказались пограничники. Они открыли огонь по «Красной звезде», ошибочно приняв катер за иностранное судно.

Лаврентий Берия лично занялся расследованием этого инцидента. Он произвел на вождя сильное впечатление безжалостностью и быстрыми результатами. Впрочем, Сталин, всегда отличавшийся маниакальной подозрительностью, не исключал возможности и того, что грузинский руководитель сам организовал стрельбу. Целью заговора наверняка было смещение Лакобы, который отвечал за безопасность гостей, в том числе вождя на территории Абхазии.

Нерадивых пограничников отправили в Сибирь. Власику и Берии Сталин стал доверять еще больше.

Вернувшись на твердую землю, Иосиф Виссарионович отправился со свитой в Гагры. ГПУ нашло ему новую дачу на холме. Нестор Лакоба уже начал ее перестраивать. Эта дача, «Холодная речка», стала любимым местом отдыха вождя. Дом стоял на скале, с которой открывалась потрясающая панорама.

Из Гагр Сталин вернулся в Сочи. Какое-то время с ним отдыхала Светлана, но после ее отъезда в Москву в последних числах августа Сталин остался на положении одинокого филина. Вождь очень скучал по обществу веселого Енукидзе. «Что ты торчишь в этой в Москве? – писал он Авелю. – Приезжай в Сочи. Будешь купаться в море, твое сердце нуждается в отдыхе. Передай от меня Калинину, что он совершит преступление, если не отпустит тебя немедленно в отпуск… Сможешь жить со мной на даче… Сегодня я осмотрел новую дачу в Гаграх. Ворошилову и его жене она очень понравилась. Твой Коба».

После продолжительного отдыха, 4 ноября, одинокий филин вернулся в Москву и сразу же взялся за организацию «съезда победителей», который должен был прославить Сталина за победы последних четырех лет.

Москва будто просыпалась после долгого кошмарного сна. Голод закончился, урожаи росли. Умершие от голода миллионы людей были похоронены и забыты. Деревни, в которых они жили, навсегда исчезли с географических карт.

В конце января гордые и взволнованные делегаты начали съезжаться в Москву со всех концов огромной страны. Они знали, что на XVII съезде им предстоит отпраздновать много побед.

Правом голоса обладали 1966 человек. Съезд являлся высшим органом партии большевиков. Депутаты формально выбирали ЦК, который правил от их имени в перерыве между съездами, обычно проходившими раз в четыре года.

К 1934 году съезды превратились в сплошные прославления вождя. За тем, чтобы все шло по заранее разработанному плану, внимательно следили Сталин и Каганович. Сценарий, вплоть до самых мельчайших деталей, аккуратно расписывал Александр Поскребышев.

На съезде, конечно, не только работали. Большой Кремлевский дворец неожиданно наполнился диковинными костюмами бородатых казаков, одетых в шелка казахов и грузин. В огромном зале и за его кулисами руководители Украины, Сибири или Закавказья укрепляли дружеские отношения с Центром. Молодые большевики искали себе покровителей. Ленинское поколение, относившееся к Сталину как к своему старшему товарищу и руководителю, но не как к богу, все еще стояло у власти. Поэтому вождь уделял особое внимание молодежи, среди которой лихорадочно искал преданных людей.

Иосиф Виссарионович пригласил Берию с белокурой женой Ниной и сыном Серго в Кремль на просмотр кинофильма. Так Берия попали в общество членов политбюро. Десятилетний Серго Берия и Светлана Сталина стали друзьями.

Прежде чем отправиться на дачу в Зубалово, семья Берия просмотрела вместе с вождем мультфильм «Три поросенка». Вечером все руководители, в том числе и Лаврентий Берия, собрались в Зубалове. Они сидели за столом и пели грузинские песни. Когда Серго Берия замерз, Сталин обнял его и позволил прижаться к своей шинели, утепленной волчьим мехом, а потом лично уложил в постель.

Несомненно, Лаврентий Берия очень волновался. В этом не было ничего удивительного. Честолюбивый провинциальный политик взбирался на политический Олимп империи.

«СТАЛИН! – с придыханием сообщала „Правда“ в передовице, когда вождь появился на спектакле в Большом театре. – Появление горячо любимого вождя, чье имя неразрывно связано со всеми победами, одержанными пролетариатом и Советским Союзом, было встречено оглушительными овациями и бесконечными криками „Ура!“ и „Да здравствует наш товарищ Сталин!“»

Однако далеко не все делегаты были в восторге от вождя. Ряд провинциальных партийных руководителей были потрясены жестокими решениями Сталина и его промахами. Существуют свидетельства, что некоторые делегаты тайно собирались на квартирах московских друзей и обсуждали вопрос его отставки.

У каждого имелись свои причины для устранения Кобы. К примеру, один из грузинских руководителей, Орахелашвили, был глубоко оскорблен и обижен неожиданным взлетом выскочки Берии. Косиор не забыл того, как в Москве смеялись над его просьбами накормить голодную Украину и называли паникером.

Говорят, заговорщики несколько раз встречались и на квартире Серго Орджоникидзе в Кавалерском корпусе – Орахелашвили остановился у своего друга Серго. Но, возможно, нарком тяжелой промышленности втайне сочувствовал недовольным.

Многие соглашались с тем, что Сталин должен уйти в отставку. Однако кем его заменить? Большинство заговорщиков сходились во мнении, что преемником Иосифа Виссарионовича Сталина должен стать Сергей Миронович Киров. Киров пользовался популярностью и авторитетом в партии и в народе. Он отличался большой энергией и, что немаловажно, был русским.

Правда, в большевистской культуре с ее зацикленностью на идеологической чистоте бывший кадет и работавший в буржуазной газете журналист, не имевший каких-либо значительных заслуг в создании и развитии марксизма-ленинизма, к тому же обязанный всеми достижениями и успехами Сталину, имел мало шансов на победу. Молотов, тоже верный и преданный генсеку, как всегда, насмехался над претендентом. Он считал, что шансы Кирова стать вождем невелики.

Кирова пригласили на квартиру Орджоникидзе и предложили возглавить партию вместо Сталина. Ленинградскому руководителю нужно было быстро решать, что ответить. После некоторых раздумий он отверг предложение. Сказал, что не поддерживает устранение Сталина, но пообещал довести жалобы заговорщиков до руководства партии.