Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти - Саймон Монтефиоре

Кирова пригласили на квартиру Орджоникидзе и предложили возглавить партию вместо Сталина. Ленинградскому руководителю нужно было быстро решать, что ответить. После некоторых раздумий он отверг предложение. Сказал, что не поддерживает устранение Сталина, но пообещал довести жалобы заговорщиков до руководства партии.

Киров в те дни еще не поправился после сильного гриппа. Отказ от предложения недовольных политикой Сталина показывает, что он, несмотря на смелость и энергичность, все же не обладал качествами, необходимыми для управления огромной империей. Не исключено, что Кировым двигала не любовь к Сталину, а элементарная осторожность. Далеко не все думали, что Сталина можно легко сместить с поста Генерального секретаря.

Первым желанием Кирова после того разговора на квартире Серго в Кремле было рассказать обо всем Сталину. Скорее всего, именно так он и поступил.

Конечно, Сталина встревожила информация о заговоре. Наверное, не меньше обеспокоил и тот факт, что старые большевики видели на его месте Кирыча. Анастас Микоян, близкий друг Кирова, говорил, что Сталин возненавидел не только делегатов XVII съезда, но и, конечно, Мироновича. Ленинградский руководитель почувствовал, что над ним сгущаются тучи, но на людях вел себя так же, как всегда. Сталин тоже ловко скрывал свой страх.

Вместо того чтобы подчеркивать преданность и близость к Сталину, Киров допустил несколько ошибок. Как бы показывая свою демократичность, он сел в зале со своими делегатами, а не в президиуме, чем рассердил Сталина. Киров много шутил и смеялся. Сталин несколько раз сердито интересовался у окружающих, над чем это забавляются ленинградцы.

Победа Сталина была омрачена изменой старых большевиков и двусмысленным поведением Кирова. Но непрерывная борьба с противниками и предателями как нельзя лучше подходила его характеру и мировоззрению. В мире интриг и заговоров вождь чувствовал себя как рыба в воде. В истории, пожалуй, не найти другого крупного политика, который был бы так запрограммирован на постоянную битву с врагами, как Сталин. Иосиф Виссарионович наверняка считал себя усталым и благородным рыцарем, который в одиночку отправился на войну с толпами врагов. Сталин был уверен, что история выбрала его для выполнения великих задач. Он представлял собой большевистский вариант таинственного ковбоя, приехавшего в приграничный городок на Диком Западе, где все, в том числе и власть, продались бандитам и разбойникам.

Конечно, о закулисной борьбе и напряжении, царивших на съезде, знали немногие посвященные. Для десятков миллионов советских граждан XVII съезд явился еще одним триумфом партии большевиков. «Наша страна стала страной с могучей промышленностью, страной коллективизации, страной победившего социализма», – заявил Молотов, открывая работу съезда 26 января.

Сталин упивался зрелищем разбитых врагов от Зиновьева до Рыкова, старых и новых противников, которые сейчас превозносили его до небес. «Блестящий фельдмаршал сил пролетариата, лучший из лучших, товарищ Сталин…» – славословил его Бухарин, который в то время был главным редактором газеты «Известия».

Сталин любил, когда его хвалили. Поэтому с такой ревностью относился к похвалам в адрес других. Он был очень недоволен, когда Постышев, еще один твердый старый большевик, назначенный руководить Украиной, дал слово Кирову и все делегаты встали как один, встретив оратора оглушительными аплодисментами. Сергей Миронович, как положено, упомянул в своем выступлении Сталина («великий стратег в деле освобождения рабочего класса нашей страны и всего мира») двадцать девять раз. А речь закончил взволнованными словами: «Наши успехи действительно огромны. Вы только взгляните на жизнь вокруг! Это несомненный факт!» Сталин с непроницаемым лицом присоединился к оглушительной овации.

Последним вопросом повестки съезда были выборы ЦК. Обычно это простая формальность, но в этот раз голосование принесло немало сюрпризов.

Делегатам раздавали списки кандидатов. Они были заранее подготовлены секретариатом съезда, то есть Сталиным и Кагановичем, но официально считалось, что их предлагали сами делегаты. Киров, к примеру, должен был выдвинуть Берию. Голосующие вычеркивали имена кандидатов, которые, по их мнению, по тем или иным причинам не заслуживали быть членами ЦК, и, естественно, оставляли тех, кто был достоин этой высокой чести.

8 февраля XVII съезд закончил свою работу, все делегаты получили бюллетени для голосования. Проголосовав, они опустили их в урну. Затем к работе приступила счетная комиссия. Итоги голосования произвели эффект разорвавшейся бомбы – на тех, конечно, кто был в курсе.

Что произошло после окончания подсчета голосов, до сих пор остается загадкой. По имеющейся разноречивой информации, Сергея Кирова из состава ЦК вычеркнули всего один или два делегата. В то же время против Кагановича и Молотова высказались более 100 человек. Еще большее потрясение ждало вождя. По разным данным, против него проголосовали от 123 до 292 делегатов.

Конечно, все члены старого политбюро были выбраны в ЦК, но говорить об единодушной поддержке членов партии не приходилось. Выборы ЦК на XVII съезде стали очередным ударом по самоуверенности Иосифа Виссарионовича. Сталин еще раз убедился, что его окружают коварные противники, которые мечтают избавиться от генсека.

Когда о результатах выборов доложили Лазарю Кагановичу, который в тот день руководил работой съезда, он бросился за указаниями к Сталину. Сейчас мало кто сомневается, что Сталин приказал ему уничтожить все или подавляющее большинство бюллетеней, в которых было вычеркнуто его имя. В старости Железный Лазарь, конечно, категорически отрицал, что получил такой приказ. Тем не менее 166 бюллетеней бесследно пропали.

10 февраля счетная комиссия зачитала фамилии 71 члена нового ЦК. Из 1059 голосов Сталин получил 1056, а Киров – 1055. Новое поколение в ЦК представляли Лаврентий Берия и Никита Хрущев. Буденного и Поскребышева выбрали кандидатами в члены ЦК. Сразу после утверждения результатов выборов пленум ЦК приступил к работе.

К тому времени у Сталина наверняка был уже разработан план, как бороться с опасной популярностью Кирова. На пленуме он предложил отозвать его из Ленинграда и назначить одним из четырех секретарей ЦК партии. Одним камнем вождь убивал сразу двух зайцев: лишал друга, превратившегося в соперника, многочисленных ленинградских сторонников и удовлетворял тех, кто хотел видеть Кирова в секретариате. На бумаге выдвижение в секретариат выглядело большим повышением. На самом же деле оно ставило Кирова под постоянный контроль Сталина.