Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти - Саймон Монтефиоре

Однако это вовсе не означает, что всесильный вдовец окончательно и бесповоротно вычеркнул женщин из своей жизни. Напротив, пережить горечь утраты ему помогли крепкие объятия и сочувствие вновь создаваемой семьи. После самоубийства жены у него постоянно бывали Павел и Женя Аллилуевы, недавно вернувшиеся из Берлина. Анна со своим мужем Станиславом Реденсом примерно в это же время вернулась из Харькова. Реденса перевели в столицу и назначили начальником московского ГПУ.

Станислав Реденс был привлекательным плотным поляком с длинной челкой. Его никто не видел без чекистской формы. Когда-то он был секретарем Феликса Дзержинского, организатора тайной полиции большевиков.

Роман между Станиславом Реденсом и Анной Аллилуевой начался в 1919 году, в то самое время, когда Сталин и Дзержинский расследовали причины взятия белыми Перми.

В стане суровых старых большевиков Реденс имел репутацию позера и пьяницы. Этим нелестным имиджем он был обязан несчастному, хотя и забавному случаю. До 1931 года Станислав руководил ГПУ в Грузии. Интриги против него плел заместитель, Лаврентий Берия. Если верить членам сталинской семьи, именно он стал автором шутки, которая больше похожа на грубые розыгрыши на мужских вечеринках, нежели на хитроумные интриги тайной полиции. Как бы то ни было, своей цели – убрать Реденса из Тифлиса – Берия добился.

Однажды Лаврентий Павлович напоил шефа в стельку, раздел и отправил домой абсолютно голым. В клане Аллилуевых старались как можно реже вспоминать об этой неприглядной истории.

Из писем Сталина следует, что Реденс и грузинское руководство пыталось избавиться от карьериста Берии и перевести его на Нижнюю Волгу, но кто-то, не исключено, что сам Сталин, вмешался и защитил молодого чекиста.

Берия не простил Реденса. Тогда, в 1931 году, уехать из Тифлиса пришлось не ему, а самому Реденсу.

Сталин хорошо относился к веселому зятю, но сомневался в его компетенции как чекиста. Он считал, что тот не справляется с работой, и поэтому убрал его с Украины.

Анна была ласковой и доброй, но до дерзости смелой женщиной. Даже двое сыновей Реденсов позже соглашались: она слишком много говорила. Неудивительно, что Сталин называл ее Балаболкой.

Третья пара любящих родственников превратила сталинскую семью в секстет. Из-за границы вернулся Алеша Сванидзе, брат первой жены Сталина. Этот красивый голубоглазый блондин с орлиным носом, типичный грузинский денди, свободно говорил на французском и немецком языках.

Он занимал высокие посты в Государственном банке СССР. Сталин очень любил Алешу.

Жена Алеши, Мария, хорошенькая грузинская еврейка с маленьким курносым носиком, персиковым цветом лица и большими голубыми глазами, была певицей. Она обладала замечательным сопрано. Была примадонной не только в опере, но и в собственной жизни.

Светлана хорошо помнила эту яркую пару. Сванидзе отличались дерзким независимым характером и всегда привозили подарки из-за границы.

Мария, страстная мемуаристка, вела дневник. Как и остальные женщины при дворе Сталина, она была немного влюблена в вождя. Между сталинскими дамами всегда шла борьба за его внимание. Они так увлекались соперничеством между собой, были такими заносчивыми и высокомерными по отношению к другим, что часто не замечали, как у них над головами сгущаются тучи сталинского недовольства и гнева.

Якову Джугашвили исполнилось двадцать семь лет. Он получил диплом инженера-электрика. Сталин был недоволен старшим сыном, потому что хотел, чтобы тот стал военным. Яша был очень похож на отца голосом и внешностью и, возможно, поэтому часто раздражал его. Даже редкие знаки внимания со стороны Сталина сильно отличались от любви обычных отцов. «Яша, немедленно прочитай эту книгу. И. Сталин», – грозно написал он старшему сыну на «Завоевании природы» из своей библиотеки.

Светлана быстро росла. Сталин часто говорил, что эта рыжая девочка с веснушками сильно похожа на его мать. В его устах такие слова считались высшей похвалой. Говорил он так, потому что очень любил дочь.

На самом же деле Светлана была больше похожа на отца. Она росла большой умницей, но с раннего детства обладала упрямым и решительным характером. «Я была его любимицей, – рассказывала она в мемуарах. – После смерти матери он старался оказывать мне больше внимания. Он был очень добрым, часто расспрашивал меня о моих делах. Только сейчас я поняла, каким добрым и ласковым отцом он был. Я очень благодарна ему за эту любовь и внимание».

Из дневника Марии Сванидзе мы узнаем, что Светлана платила Сталину такой же сильной любовью. «Она не отходила от него ни на шаг, – писала Мария. – Он все время целовал ее, восхищался ею, кормил из своей тарелки, выбирая самые лучшие куски».

Семилетняя Светлана часто повторяла: «Если папа любит меня, то мне безразлично, если меня будет ненавидеть весь остальной свет! Если папа скажет: „Лети на луну“, я полечу!»

Но даже она временами находила любовь отца чересчур сильной и удушающей, как толстое одеяло, под которым нечем дышать. «От него всегда пахло табаком, его постоянно окружали клубы дыма, – вспоминала Светлана. – Он постоянно обнимал и целовал меня, царапая колючими усами».

После смерти матери ее роль взяли на себя любимая няня Светланы, сильная Александра Бычкова, и решительная, смелая экономка Каролина Тиль.

После самоубийства Нади прошел месяц, а Светлана, по воспоминаниям Артема Сергеева, все еще продолжала спрашивать, когда мама вернется из-за границы. Светлана панически боялась темноты. Тьма в ее сознании ассоциировалась со смертью.

Она признавалась, что не может любить Василия. Брат или задирал ее и портил веселую жизнь, или заставлял краснеть, рассказывая неприличные анекдоты. Позже Светлана пришла к выводу, что благодаря этим анекдотам у нее выработалось неправильное отношение к сексу.

Больше всех от смерти Надежды Аллилуевой пострадал Василий, которому было двенадцать лет. «Для него смерть матери оказалась ужасным потрясением, – была уверена Светлана. – Она сломала ему всю жизнь».

Второй сын Сталина замкнулся в себе. Он постоянно ругался, даже в присутствии женщин. Мальчик быстро уверовал в свое исключительное положение и теперь требовал, чтобы с ним обращались как с наследным принцем.

Он не отличался особым умом и был по-своему несчастен. Василий постоянно хулиганил в Зубалове. Сталину о его возмутительном поведении и выходках старались не рассказывать. И все же Артем Сергеев твердо убежден, что в глубине души Василий был добрым, мягким и хорошим юношей, которого совсем не интересовала материальная, практическая сторона жизни. Да, он часто задирал сверстников, но так же часто становился на защиту младших, когда видел, что их обижают.