Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

так, катастрофа может быть ужасной. Поэтому скорее всего они просто сменят код. Запрограммируют взрыв по другому сигналу.

— Но как?

— Не знаю.

Послышался стук в дверь. Энтони напрягся, но Элспет быстро сказала:

— Я заказала кофе.

Тео исчез в ванной; Энтони повернулся к двери спиной. Чтобы выглядеть естественно, он раскрыл шкаф и сделал вид, что разглядывает одежду. Здесь висел один из костюмов Люка, светло-серый с рисунком в «елочку», и лежала стопка голубых рубашек. Элспет не впустила официанта в номер: она приняла поднос и расплатилась с ним в дверях.

Когда за ним закрылась дверь, Тео вышел из ванной, а Энтони снова сел.

— Что же нам делать? — спросил он. — Если они изменили код, мы не сможем запустить механизм самоуничтожения.

Элспет поставила поднос с кофе.

— Для начала я выясню, каков их план, а потом придумаю, как его обойти. — Она взяла сумочку и накинула жакет. — Купи себе машину. Как только стемнеет, отправляйтесь на пляж и встаньте как можно ближе к ограждению мыса Канаверал. Встретимся там. А теперь пейте кофе и отдыхайте.

С этими словами она вышла за дверь.

— Удивительная женщина! — помолчав, заметил Тео. — Что у нее вместо нервов, стальные канаты?

— Иначе ей не выжить, — ответил Энтони.

16.00

Цепь станций слежения тянется с севера на юг приблизительно по линии в 65 градусов западной долготы. Эти станции будут по очереди принимать сигналы от пролетающего над ними спутника.

На 390-й минуте до запуска обратный отсчет прервался.

До сих пор время обратного отсчета соответствовало реальному времени; однако Элспет знала, что в любой момент это может измениться. Случись что-то непредвиденное, какая-то задержка — обратный отсчет тут же остановят. После того как проблема будет решена, он возобновится с той же цифры, на которой был прерван, даже если на самом деле пройдет уже десять-пятнадцать минут. Чем ближе к запуску, тем, как правило, сильнее время обратного отсчета отстает от реального.

Сегодня обратный отсчет начался за полчаса до полудня, с 660-й минуты до запуска. У Элспет не было ни секунды покоя: она бегала по базе, внося в график все новые изменения. Однако ключа к тому, как ученые намерены предотвратить диверсию, раздобыть не удавалось, — и она уже начала впадать в отчаяние.

О том, что журналист Тео Пэкмен оказался шпионом, знал весь космодром. Портье из мотеля «Авангард» рассказывал всем, кто желал его слушать, что полковник Хайд ворвался в мотель с четырьмя полицейскими и двумя фэбээровцами и сразу спросил, где проживает Пэкмен. Команда «Эксплорера» без труда связала эту новость с тем, что вчера запуск был снова отложен — буквально за секунду до старта. Официальным объяснением стали, как и в прошлый раз, неблагоприятные погодные условия — якобы усилилось струйное течение в стратосфере. Никто на космодроме этому не верил; к утру все только и говорили, что о диверсии. Тем не менее никто не знал, как же решено ее предотвратить; а кто знал, тот об этом не распространялся. Наступил полдень, затем время обеда, а у Элспет по-прежнему не было никаких ключей к разгадке. Задавать вопросы напрямую она боялась, чтобы не навлечь на себя подозрение; однако еще немного — и об осторожности придется забыть. Если она срочно не выяснит планы противника, у них с Энтони и Тео попросту не останется времени на то, чтобы им противостоять.

Люк все не появлялся. Элспет и надеялась его увидеть, и страшилась этой встречи. В разлуке с ним она тосковала, а когда он был рядом — не могла не думать постоянно о том, что своими руками разрушает его мечту. Ее обман отравил их брак и лишил счастья их обоих; и все же она мечтала вновь с ним встретиться — увидеть его улыбку, коснуться руки, услышать спокойный, уверенный голос.

Ученые в блокгаузе устроили перерыв на обед: не вставая с мест, они перекусывали бутербродами и прихлебывали кофе. Обычно появление красивой женщины вызывало веселое оживление, но сегодня атмосфера в штабе была сосредоточенной и напряженной. Ракетчики ожидали проблем: тревожной лампочки или сирены, сообщающей о перегрузке, поломке, неработающей детали. Едва обнаруживалась проблема, ученые, сразу приободрившись, принимались искать и наперебой предлагать решения. Ведь если понимаешь, что и где не в порядке — нетрудно догадаться, как это исправить. Куда страшнее, если не знаешь, когда и откуда прилетит следующий удар.

Элспет присела рядом со своим начальником, а Уилли Фредриксон, сдвинув на шею наушники и микрофон, откусывал от сандвича с сыром.

— Сейчас все только и говорят, — начала она как бы невзначай, — что о попытке диверсии.

По его угрюмому лицу Элспет поняла: шеф прекрасно знает, о чем речь. Однако прежде чем он успел ответить, техник позвал с другого конца комнаты: «Уилли!» — и указал на наушники.

Руководитель проекта отложил бутерброд, пристроил наушники на место и рявкнул в микрофон:

— Фредриксон!

С минуту он молча слушал, затем ответил:

— Да, принято. Постараемся побыстрее. — И, подняв глаза на коллег, громко приказал: — Остановите обратный отсчет!

Элспет насторожилась и замерла с деловым видом, приготовив карандаш и блокнот.

Уилли снял наушники.

— Запуск отложен на десять минут.

— Можно узнать, почему? — спросила Элспет.

— Проходной конденсатор придется заменить. Что-то он трещит.

Вполне возможно. Конденсаторы — важнейшая часть системы слежения, а «треск» — беспорядочные мелкие электрические разряды — в конденсаторе означает, что он вот-вот выйдет из строя. Тем не менее Элспет сделала себе мысленную пометку: если удастся, проверить, действительно ли дело в конденсаторе.

Она встала и, с улыбкой