Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

легкий стук в дверь. Это заставило ее быстро встать с кровати, где она сидела у ног спящей Сары. Катрин открыла дверь и различила темную тень на пороге. Все огни в доме, за исключением очага, где под слоем золы теплились горящие угли, были погашены. Но во дворе светила луна, заливая молочным светом темные столбы галереи, на которой вырисовывалась фигура хозяина, надевшего для такого случая темный плащ. Стояла тишина.

Не говоря ни слова, Анеле взял Катрин за руку и повел во двор. Пройдя вдоль построек, чтобы не пересекать пятно лунного света, привел ее к подножию скалы, на которой возвышался замок. Повсюду рос кустарник и виднелись отверстия пещер.

– Это обиталища древних людей, – прошептал Анеле, видя, что Катрин обратила на них внимание. – В некоторых и сейчас селятся люди, другие служат погребами, как в моем случае, или местом укрытия.

Объясняя, он толкнул круглую дверь из грубо обработанного дерева, закрывавшую вход в грот. Войдя туда, Анеле взял из углубления в стене масляную лампу, разжег трут и поднес огонь к лампе. Перед Катрин предстал большой погреб, высеченный прямо в известняковой скале и заставленный бочками всех видов и размеров. От них исходил сильный запах вина.

Тут же рядом в углу находились бондарские инструменты, а в кадке лежали пустые бутылки. Все вместе взятое имело такой непрезентабельный вид, что Катрин вопросительно взглянула на хозяина. Разве такое помещение подходило для конспиративного собрания? Вместо ответа Анеле улыбнулся, прошел в глубь погреба, отодвинул казавшуюся тяжелой на вид бочку. Появился продолговатый лаз, уходивший в стену.

– Проходите, мадам, – сказал мэтр, – а я поставлю бочку на место. Этот вход должен быть замаскирован. Мы находимся под замком дю Милье, король спит прямо над нашими головами.

Катрин без колебаний вошла в узкую галерею, освещенную факелом. Пройдя этот короткий ход в несколько шагов, Катрин и ее гид очутились у входа в грот, в глубине которого виднелась примитивная лестница, высеченная прямо в скале и терявшаяся в тени свода. Там тоже стояло несколько бочек, но они были перевернуты и служили табуретами для четырех человек. Они не разговаривали и неподвижно сидели вокруг лампы. При появлении Катрин все четверо одновременно повернулись в ее сторону. Кроме Пьера де Брезе, Катрин узнала по рыжей голове и лицу, лишенному улыбки, Амбруаза де Лоре, элегантного худого Жана де Бюэя, коренастую фигуру и волевое лицо бретонца Прежана де Коэтиви и, когда они встали, сделала грациозный реверанс.

Пьер взял ее за руку, чтобы отвести к собравшимся. Жан де Бюэй, порекомендовав мэтру Анеле подежурить у входа, обратился к Катрин:

– Мы рады, мадам, видеть вас и еще больше рады поздравить. Присутствие Ла Тремуя в Шиноне является доказательством вашего успеха. Мы вам очень признательны…

– Не надо меня чересчур благодарить, сеньор де Бюэй. Я работала для вас, это верно, и на благо королевства, но я также работала на себя, ради того, чтобы мой любимый муж был отомщен. Помогите мне отомстить, и мы будем в расчете.

Отвечая на приветствия, она медленно высвобождала свою руку из руки Пьера, потом, приблизившись к трем другим мужчинам, добавила:

– Представьте себе, что речь идет о чести… и о жизни семьи Монсальви, господа. Чтобы осталось имя Монсальви, которое я ношу, надо сокрушить Ла Тремуя.

– Все будет сделано в соответствии с вашим желанием, – строго перебил Коэтиви. – Но как, черт возьми, вам удалось притащить сюда этого кабана? Я допускаю, что трудно в чем-нибудь отказать такой красавице, как вы, однако я полагаю, что вы располагаете другим оружием, о котором мы не имели представления.

Тон бретонского шевалье едва ли был лестным, и в нем были намеки, смысл которых не вызывал у Катрин никаких сомнений. Она сдержанно ответила:

– Я не считаю себя, мессир, совершенно глупой, но воспользовалась не тем оружием, на которое вы так прозрачно намекаете, а легендой, рассказанной мне однажды моим мужем, Арно де Монсальви.

Имя умершего произвело эффект. Личность Арно была слишком популярна, чтобы его образ не вызвал в памяти этих людей, бывших его товарищами по оружию, почтительного отношения к той, которая носила его имя и недавно с блеском подтвердила свое мужество.

Коэтиви покраснел, стыдясь своих мыслей, и без обиняков сказал:

– Простите меня. Вы не заслуживаете подобных подозрений.

Она улыбнулась ему, но ничего не ответила. Ей тоже предложили сесть на бочонок, и она рассказала внимательно слушавшим мужчинам о последнем разговоре с Ла Тремуем. Они слушали как зачарованные дети, которым рассказывают красивую сказку. Слово «сокровище» произвело свой обычный эффект. А тут еще и таинственные тени рыцарей Храма, их беспокойные фантастические фигуры, колорит и волшебные тайны Востока. Ей было занятно наблюдать, как начинали мечтательно блестеть их глаза…

– Надписи, знаки, – пробормотал наконец Амбруаз де Лоре. – Вот бы знать, существуют ли они на самом деле…

– Мой муж видел их, – гордо сообщила Катрин. Голос, долетевший из-под известнякового потолка, подтвердил:

– Я тоже их знаю. Но я никогда не слышал, что они означают.

Два человека в доспехах спускались по крутой лестнице, терявшейся под потолком грота. Тот, что шел впереди с непокрытой головой, уже пожилой, но крепкий и сильный мужчина, был знаком Катрин. Она узнала этот серый венчик волос, испещренное глубокими морщинами, волевое лицо с глазами инквизитора – Рауль де Гокур, нынешний управляющий-комендант Шинона. Она знала его, когда он занимал пост управляющего в Орлеане. Вот уже почти шесть десятков лет этот человек мерил своими ногами землю и дышал ее воздухом. Гокур постоянно сражался с англичанами, которые после осады Арфлера, блестяще защищаемого им в 1415 году, в течение десяти лет продержали его в тюрьме. Это был берришонский[48] увалень, похожий на бычка, воинственного и упрямого, но не лишенного изящества. Слепо преданный королю, он не умел хитрить. Жанна д'Арк с самого начала вызвала его недоверие, и он сражался против нее. Но Гокур был честным человеком, чтобы не признавать свои ошибки. Лучшим доказательством этого было его присутствие в погребе Анеле.

Сопровождавший его человек был намного моложе и худее. Его малопримечательное лицо осталось бы незамеченным, если бы не неумолимый взгляд серых глаз. Это был помощник управляющего, и звали его Оливье Фретар. Следуя в трех шагах сзади, он нес шлем, который Гокур снял, и не смотрел на собравшихся. Но у Катрин создалось впечатление, что от этого человека с холодными глазами не ускользнул ни один жест, ни один взгляд.

Рауль де Гокур спустился с лестницы, поздоровался со своими союзниками и остановился около Катрин. Легкая улыбка появилась